Относительно свежий теоретический положняк от Жижека о сущности человеческого. Тезисно: человека делает человеком
А) Суеверность, т.е. зависимость от бессмысленных навязчивых ритуалов,
Б) Возможность ругаться ("to swear") – чего машины не умеют.

Что здесь важно: если раньше антисциентистский пафос психоанализа был сугубо анти-биологическим и крутился вокруг чисто метафизической оппозиции между Языком и Природой (человек как благословленное Живым Логосом существо – Жака-Алена Миллера можно смело записывать в богословы), то теперь в моде поливать помоями ИИ, "проклятую технику". Что на мой взгляд гораздо более продуктивно. Хотя бы потому, что больше не нужно иметь дело с 2000-летними логоцентрическими предрассудками и 200-летними разборками между монотеистами и дарвинистами. О том, что люди не-животные, без всякой метафизики объяснил еще Аристотель (у животных нет политики). Настало время объяснить, что люди также не являются машинами.

В этом смысле перед кондовым психоанализом ("ортодоксальным фрейдизмом") расстилается золотая дорога, так как машины действительно не страдают неврозом навязчивости. Поскольку суеверный компьютер ("я не открываю текстовые файлы по вторникам") или робот-станок с дурными привычками (в каждой детали – лишние отверстия) будет уже не машиной, а полноценным инвалидом.

Со вторым тезисом ("могут ли машины по-настоящему материться?") дела обстоят чуть сложнее, так как речь здесь идет о различии между лакановскими категориями Реального и Символического. Другими словами, машины слишком комфортно чувствуют себя в Языке, они им живут (доказательством чего является учение Хомски о соответствии между типологией формальных языков и видами автоматов). Тогда как для человека (как животного) Язык является чем-то принципиально чужим, неуютным и возможно даже опасным. Язык – это "дом Бытия", но не Homo sapiens.

С этой точки зрения нецензурная брань действительно является уделом живой плоти, т.к. по-настоящему человек ругается тогда, когда у него не хватает слов, когда отсутствует возможность осмысленной артикуляции (содержательного возражения ненавистному Другому, "контрсуггестии" в терминах Поршнева). Именно это бессилие, сопровождаемое специфическим инфантильным гневом, и обозначает всякая непристойность. В силу чего любую беседу можно при желании (а оно всегда есть, ибо "мелочная мстительность" Реальна) свести к нецензурной брани, необратимо замещающей собой все остатки смысла. Т.е. обратно на содержательную речь молодецкая, балканская ругань уже не обменивается.

Понятно, что философия в последнюю очередь заинтересована в превращении публичного логоса в какос. Поэтому выступление Жижека кончается на моральной ноте: сегодня высочайшим нравственным долгом любого разумного человека является банальное соблюдение бытовых приличий, пресловутой "политкорректности". Что в эпоху господствующей непристойности (низового популизма, борьбы с "лицемерием левачков" и свободы плебса открыто выражать свое символическое бессилие) очевидно будет караться политически.

https://youtu.be/OSYjmH_WPQQ?si=FEbvgzI7RXieMx92