Введение в философию Гегеля или о политической природе невроза навязчивости. Часть II.

Следовательно, «индивидуальное сознание», т.е. критическое «Я» рациональной философии Нового времени, действительно является продуктом современности. А во все предыдущие эпохи «сознание» было если не коллективным (т.е. ведомым случайными обычаями и суевериями), то как минимум парным, находящимся в прямой зависимости от всемогущего Другого (царей, богов и их представителей).

Но значит ли это, что, начав мыслить «самостоятельно», рабы избавились наконец от необходимости подчиняться Господину? Гегель отвечает, что нет. Более того, если раньше противоречия между Рабом и Господином носили сугубо «внешний» характер, т.е. разыгрывались на общественной сцене в виде формальных обрядов и ритуалов, не требующих от субъекта какой-то глубокой рефлексии (слежения за самим собой). То после периода «скептицизма» и ниспровержения господских Истин эти противоречия стали «внутренними». Т.е. произошло удвоение единичного «сознания» на две противоположные инстанции, одна из которых взяла функцию Господина (голоса «разума», «совести», «гражданского долга» и т.д.), а другая – Раба (того, кто этого голоса слушается).

Подобное расщепленное сознание Гегель называет «несчастным», и нетрудно догадаться, почему. Ведь «несчастному сознанию» приходится не только работать в поте лица как в предыдущие экономические формации (ибо рост «производительности труда» при капитализме никто не отменял), но и искренне наслаждаться ничтожеством своего положения, поскольку формально его никто не заставляет – человек «мотивирует» (дрессирует) себя сам, т.е. проявляет «гражданскую сознательность» («свобода есть осознанная необходимость»).

Но разве формула «я являюсь хозяином самому себе» (а значит и рабом) не была той блистательной вершиной самообладания, к которой стремились еще античные стоики? Да, это так. Но не стоит забывать, что античный стоицизм был своего рода светской религией правящего класса Римской империи, включая буквально императоров (на самом деле не совсем светской, т.к. понятие «божественного провидения», πρόνοια, христиане позаимствовали у стоиков). А этическими пособиями для императоров сегодня зачитываются наемные рабочие, чья функция – стоически увеличивать «производительность труда» в условиях перманентной рецессии, инфляции и целого потока «черных лебедей».

В этом смысле самообладание античного стоика есть не имеющая никакого отношения к бытовой пользе форма изысканной, аристократической аскезы (когда человеку мало абсолютной власти и ему хочется возвышенного статуса в глазах других). А Раб, объявивший себя абсолютным сувереном над одним единственным человеком, и это он сам – это карикатура, персонаж комедии положений. Если Господин по определению беспомощен (ибо он нуждается в Рабе для удовлетворения своих потребностей), а Раб – зависим (ибо все его действия зависят от воли Господина), то Раб, мнящий себя Господином – это беспомощный одержимый. «Невротик навязчивости» в терминах уже психоанализа.