О рационализме как духовном упражнении. Часть I.

Шеллинг (XIX в.) писал про Декарта (XVII в.), что он философствовал так, как будто до него вообще никто не философствовал. Т.е. не совсем понятно, к какой интеллектуальной традиции он принадлежал, какими философами древности зачитывался. Думаю, все становится на свои места, если принять, что Декарт зачитывался не столько философами (с которыми он очевидно порывает), сколько «духовными упражнениями» Игнатия Лойолы (XVI в.) – католического святого, христианского мистика и основателя Общества Иисуса.

В одноименном труде Игнатий пишет, что целью разработанных им «духовных упражнений» (т.е. «правил для руководства ума») является очищение души от всех «неупорядоченных влечений» ради «победы над самим собой». Достигается эта «победа» путем последовательной рефлексии (медитации, молитвы) над своими мыслями. Причем, Игнатий отдельно постулирует, что существует три типа мыслей: 1) внутренние мысли, принадлежащие самому человеку; 2) внешние мысли, исходящие от «доброго духа»; 3) внешние мысли, исходящие от «злого духа». Соответственно, задача упражняющегося заключается в том, чтобы научиться отличать «добрые» наваждения от «злых». А после заменить все индивидуальные и внешние мысли вящей волей Христа («доброго духа»).

Нетрудно заметить, что если в этой когнитивной схеме «доброго духа» заменить универсальным Разумом, который вместо морального о-суждения испытывает «внутренние» мысли на предмет их логической непогрешимости, то получится само-сознающий субъект Декарта – субъект, бытие которого, во-первых, полностью сводится к его Мышлению («способности к суждению» по Канту), а, во-вторых, чьи «внутренние» мысли одновременно являются «внешними» объектами для «умного созерцания». А поскольку универсальный Разум («активный Ум» в терминах Аристотеля) по определению является чем-то поту-сторонним по отношению к индивидуальному мыслящему, то выходит, что само-сознающий субъект Декарта буквально одержим собственным «Я» как каким-нибудь мстящим духом.

Почему мстящим? Потому что сам метод «радикального сомнения» Декарта подразумевает, что подлинным существованием обладает только то, что истинно, т.е. «очевидно». При этом под «очевидностью» он имел в виду не столько античную Истину в смысле Присутствия (греческой Ἀλήθεια, «несокрытости», явленности сущего в бытии), сколько убедительность, логическую Достоверность (латинское Veritas), т.е. возможность предъявить законченное суждение в качестве доказательства/аргумента в суде. Соответственно, если «внутреннее», мыслящее «Я» не предъявит в нужный момент этих доказательств «Я» «сознающему» (т.е. тому же «Я» только вынесенному наружу в качестве внешнего, оценивающего судьи), то ему будет просто отказано в существовании.

Из этого следует, что одно «Я» из формулы «(Я) мыслю, следовательно, (Я) существую» буквально пытается уничтожить другое («добрый дух» Разума сметает перед собой все ложные предрассудки). А то несомненное (онтологически субстанциональное), что в результате этой духовной борьбы остается, будет считаться единственно истинным, подлинно сущим, от Бога данным «светом Ума» («lumen naturale»), под которым Декарт подразумевал «математическую интуицию», т.е. врожденную способность индивидуального Разума распознавать Истину.