Если религия в рамках марксизма не является «идеологией», то следует ли из этого, что она является просто заблуждением? Нет. Отношение марксизма к религиозной метафизике сложнее, чем кажется, ибо концептуальная основа марксизма – это немецкий идеализм начала XIX века. По Марксу, наивная, рационалистская критика религии («антропологический материализм» в духе Фейербаха) недостаточна и «идеологична» («Тезисы о Фейербахе», 1845), поскольку атеизм является таким же порождением буржуазного общества как утопический социализм или либеральная демократия. Соответственно, подлинное преодоление метафизики («диалектический материализм») возможно только через ее «завершение», которое осуществляется в идеалистической философии Гегеля.
Заблуждением (т.е. ложной убежденностью) религия является для представителей другой религии. Маркс же определяет религию как «опиум для народа» (в введении «К критике гегелевской философии права», 1844). Что это значит? Это значит, что религия объективно работает. Ибо состояние
Понятно, что любой поп будет объяснять, что именно избавлением людей от страданий он занимается. Ибо что есть подлинный источник всякого страдания, если не грех? Поэтому Маркс также определяет религию как «сердце бессердечного мира». Т.е. мир объективно бессердечен, чрезвычайно жесток, в нем люди эксплуатируют других людей как вещи. Тем не менее, даже у грешного, бессердечного мира есть сердце («прекрасная душа» в терминах Гегеля) – и это религия.
Другими словами, Маркс обвиняет религию не в мракобесии (этим занимались философы-рационалисты XVIII века), а в прекраснодушии. Причем, в прекраснодушии сознательном, буквально в «благородной лжи» по Платону. Если буржуазный атеист, ведомый «невидимой рукой рынка» («объективными рыночными законами»), действует в некотором смысле «бессознательно» (=идеологично), то профессиональный поп прекрасно понимает, что он делает. Он «сердце бессердечного мира», т.е. спаситель душ.
При этом важно, что спасением душ «простых людей» (народа, «the people») религия в смысле организованной религии начала заниматься только ближе к Новому времени – вместе с переходом европейской экономики к «капиталистическому способу производства». Почему? Потому что в предыдущие «общественно-экономические формации» верующими, т.е. нуждающимися в спасении, были не безграмотные крестьяне (они же «pagans», т.е. «язычники») и не фабричные рабочие (которых тогда еще не существовало), а феодальная знать. Например, монастыри буквально пополнялись за счет аристократов, а «первым сословием» при «старом порядке» (Ancien Régime) были именно жрецы – графья и цари им как бы прислуживали.
В этом смысле наиболее универсальная критика религиозного аффекта принадлежит не Марксу, а Ницше. С той оговоркой, что «рабская мораль», которую Ницше критикует, к самим рабам не имеет никакого отношения. О религии можно говорить как об «опиуме для народа» только в контексте перехода от феодализма к капитализму («протестантской трудовой этики», религиозного «ревайвализма» XVIII-XIX веков, который шел параллельно секуляризации). Изначальная же функция религии – это (к)опиум для господ.