О том, что общественное бытие определяет бессознательное

Тем временем англоязычные марксисты-лаканисты решили выйти за пределы «дискурса Университета» и задаться вопросом, а на чьи деньги писали свои книги «континентальные» фрейдомарксисты. Оказалось, что ЦРУ – для дискредитации всего левого движения как такового («Who Paid the Pipers of Western Marxism?», Gabriel Rockhill, 2025). Т.е. условный Жижек – это не прогрессивный интеллектуал, а продажная девка мирового империализма.

О том, что Жижек со своим «постмодернизмом» не столько борется с социальным неравенством, сколько забалтывает классовую проблематику, говорят уже давно. Американские коммунисты даже официально успели его короновать в качестве «придворного шута капитализма». Предлагая в качестве альтернативы более серьезных, «политэкономических» марксистов вроде покойного Майкла Паренти – тоже американца.

Вполне может быть, что США – это последний оплот коммунизма на планете. И только американские марксисты имеют право учить трудящихся классовой борьбе (на деньги того же ЦРУ). Но в вопросе об основаниях марксизма, мне кажется, лучше держатся мысли Ленина, согласно которому учение Маркса – это не только «английская политэкономия» и «французский утопический социализм», но также «немецкая классическая философия». А Жижек на данный момент является чуть ли не единственным левым мыслителем, который говорит о классовой борьбе в контексте Шеллинга и Гегеля.

Даже теория Лакана нужна Жижеку только для того, чтобы актуализировать через нее левое гегельянство – а вовсе не для анализа общественных отношений. Поскольку самим условием существования психоаналитического знания является последовательный политический идиотизм (он же метод «свободных ассоциаций»). Т.е. когда за окном мировая война, масштабный политический кризис, а в это время доктор Фрейд говорит со своими аристократическими клиентами о том, что для них действительно важно – говне и членах.

Собственно, если и есть у психоанализа какое-то особое «желание», то оно заключается в том, чтобы с умным видом говорить в высшем свете о пиписьках и какашках. Разумеется, пикантные будуарные разговоры были всегда, но только Фрейд первым догадался соорудить из этого материала основание для целой науки, претендующей ни много ни мало на универсальное знание о человеке. Оправдались ли эти претензии – вопрос исключительно вкуса. Но важно, что Фрейду удалось заметить, что все непристойные, тайные вещи, которые субъект предпочитает держать в себе, не являются случайными. Они закономерны. Более того, «бессознательное» только из таких законо-мерных, принудительных, компульсивных влечений и состоит.

Эту компульсивность конечно можно объяснять биологическим инстинктом. Но дело в том, что «бессознательные влечения» никакой биологической функции не выполняют. Речь идет буквально о сексуальных перверсиях замороченных аристократов конца XIX века. Следовательно, у нее должна быть какая-то другая природа. И Лакан находит ее в «языке». Причем, «язык» для Лакана – это не индивидуальная речь, а «общественные отношения» в целом.

Понятно, что весь пафос психоанализа стоит на том, что он как бы выводит наружу самые интимные переживания субъекта. А о происходящем в широком обществе любой может узнать из публичных медиа. Но дело в том, что человек, будучи животным одновременно индивидуальным и политическим, не в состоянии дать себе отчет во всех общественных отношениях, которые его обуславливают. Из-за чего многие внешние, объективные условия начинают восприниматься им в качестве личной нужды. Например, даже взрослые люди предпочитают говорить о сложных политических процессах на интимном, межличностном языке садомазохистических отношений («нагнули», «опустили», «дали отсосать»). Поэтому неудивительно, что если заставить невротика (продукт дисциплинарной дрессировки) говорить так, как будто никаких «общественных отношений» не существует (т.е. убедить его, что злой Отец за ним не следит), то самым интимным, что он предъявит, будет политический аффект в чистом виде, оно же «означающее Господина».

https://www.youtube.com/watch?v=V99paWsa8vY