Об эротической изнанке конспирологии

Помимо Жижека, в Словении существует целая школа фрейдо-марксистов, которые анализируют актуальные культурно-политические явления через призму ортодоксального лаканизма (т.е. с явным презрением к вульгарному постструктурализму коллективной Джудит Батлер). Так, одна из представительниц этой школы, Аленка Зупанчич, опубликовала в 2024 замечательную книгу, посвященную феномену Отрицания («Verleugnung» по Фрейду) – «Disavowal»*. Которая любопытна тем, что она не столько про психоанализ, сколько про конспирологию как политическую форму перверсии.

Что такое Verleugnung? По Лакану, Отрицание (отречение, непризнание, отказ) – это одна из базовых операций «психологической защиты» (т.е. коупинга), которая конституирует собой «перверсию». Если Вытеснение (Verdrängung) лежит в основе «невроза», а Форклюзия (Verwerfung) – «психоза». То перверта делает первертом непризнание самого факта «символической кастрации».

Что такое «символическая кастрация»? Это необходимость соблюдать формальные законы, жить не среди животных, а в обществе. Перверсия, соответственно, есть отказ эти коллективные нормы соблюдать. Звучит просто. Но диалектический, «гегельянский» момент здесь заключается в том, что любые общественные законы сами глубоко перверсивны в том смысле, что они основаны на эксклюзивной, исключающей «монополии на насилие». Т.е. на произволе того, кто занимает позицию Господина и находится не внутри правового поля, а над ним («мне можно, а вам нельзя»), нарушая тем самым базовый принцип «символического обмена» по Жану Бодрийяру – взаимного, нейтрализующего обмена аффектами по принципу «глаз за глаз».

С этой точки зрения перверт посредством Verleugnung (бессознательной критики логики «вытеснения») не столько освобождается от репрессивных законов, сколько воплощает собой «непристойную изнанку» самого общественного порядка. Он и есть Закон – очищенный от всякой сублимации, рефлексии и совести. Совершенный раб постыдного наслаждения, которое на самом деле неотличимо от тех садомазохистических ритуалов, которым предаются самцы Homo sapiens ради установления иерархии («порядка») в «примитивной группе». Например, в тюрьме.

По этой причине утверждать о том, что перверт (гомосексуалист по умолчанию) получает удовольствие от секса, нельзя. Объективно речь идет о страдании (что приятного, например, в анальных пытках?). Как если бы человек давно вышел из тюрьмы, но при этом продолжал жить как на зоне. Ползал бы на коленях перед воображаемыми тюремщиками, пытал самого себя и ритуально ел говно из параши (где «параша» – это «das Ding» в терминах Лакана, оно же «горшочек с медом»).

Понятно, что ни один нормальный человек (т.е. субъект хотя бы с минимальной толикой истерического самоуважения) не будет играть в те игры, в которые играют перверты. Общество садомазохистов обречено на вымирание просто в силу десублимации «влечения к смерти».

Но при чем тут конспирология? А при том, что конспиролог – это совершенный политический мазохист в том смысле, что именно в силу своего знания о тех непристойных, тайных, запретных и, следовательно, эксклюзивных злоупотреблениях, которыми садистически наслаждается власть, он не просто совершенно перед ней беспомощен (пассивен на уровне официальной, публичной политики), а буквально в нее влюблен.

*Alenka Zupančič. Disavowal. Hoboken, N.J.: Polity Press, 2024. 162 pp.