О двойной диалектике Просвещения

Тем временем провозглашенный Фукуямой «конец истории» (он же «неолиберализм», т.е. идеологическая связка между капитализмом и демократией) официально кончился: премьер-министр Канады (карикатурный британский банкир) на голубом глазу заявил на форуме в Давосе, что риторика прогрессивного либерализма, глобализации и международного сотрудничества, основанного на справедливых рыночных институтах, была «фикцией» («fiction»), которая существовала в интересах крупного капитала (прежде всего США). И теперь, когда крупный капитал больше не в состоянии беспрепятственно эксплуатировать дешевую рабочую силу в странах Южной и Восточной Азии (про это премьер не говорит, но ведь должна быть у конца «неолиберализма» причина?), ведущие западные державы («great powers») вновь вернулись к политике империализма образца начала ХХ века.

Сам канадец при этом позиционирует себя как потенциальную жертву новых империалистов – как будто канадские/британские корпорации никого не эксплуатируют. Но понятно, что сейчас капиталисты, оставшиеся без доступных и дешевых рабов, буквально начнут есть друг друга, т.е. «middle powers» действительно будут каннибализированы «great powers» («если мы не будем сидеть за столом, то мы будем в меню»). А прогрессивным либералам (главным бенефициарам предыдущего «мирового порядка») придется под патриотические песни маршировать на завод – при условии, что заводы к этому времени не оптимизируют.

Что делать в этой ситуации левым? Очевидно, злорадствовать. Говорили, что капитализм и демократия – разные вещи. Настало время убедиться в этом на практике. С теоретической же точки зрения данная ситуация хороша тем, что она позволяет завершить «диалектику Просвещения», т.е. «перевернуть» фрейдомарксистскую критику массового общества, отбросить либеральные предрассудки и вернуться если не к марксизму-ленинизму, то хотя бы к минимальному «социалистическому реализму» с человеческим лицом, к наивной мечте о справедливом государстве.

Да, обыватель (он же мелкобуржуазный идиот) не в состоянии думать своим умом, всегда действует против своих интересов и по умолчанию является фашистом (тезис Ханны Арендт о «банальности зла»). Но это не значит, что мелкобуржуазных идиотов нужно оставлять на откуп капиталистической пропаганде. Более того, именно сейчас, когда обыватели из периферийных (т.е. эксплуатируемых капиталистами) стран громче всех критикуют «лицемерные» демократические институты, стало оче-видно, что капитализм является «универсалией» по Гегелю (планетарной судьбой всего человечества), а вот демократия – нет. Свобода – это не судьба, а результат свободного политического выбора.

Другими словами, не существует объективного, природного закона, согласно которому любовь к демократии и правам человека автоматически гарантирует вам реальные преимущества над другими. Условием всякой власти (=социального неравенства, иерархии) является не свобода, а рабство. Но с точки зрения «философии права» Гегеля, именно потому, что власть в принципе не может быть справедливой, что всякий закон есть узаконенная форма чьего-то произвола («право сильного»), возникает насущная потребность в свободе, т.е. в справедливых государственных законах.

При этом не каждая эпоха и не каждое общество реализовывало эту абстрактную потребность в свободе конкретно. По Гегелю, о политической воле к свободе можно говорить только в контексте греко-римской, европейской цивилизации. Значит ли это, что другие народы и культуры не в состоянии мыслить самостоятельно? Нет. Но это значит, что для того, чтобы «мыслить свободно», нужна демократия, нужен греко-римский логоцентризм, нужен «лицемерный» дискурс Просвещения. Вне которого простирается пустыня действительно универсального, всеобщего, животного капитализма («Gestell» по Хайдеггеру).

https://youtu.be/FB-WIgGFKeo?si=8Lg4JO22jbnd_BeI