Еще раз о Пан-психизме, киберанимизме и симуляциях

На днях вышел реалистичный симулятор охоты от якутских разработчиков «Bult». Интересен он тем, что это не столько симулятор охоты, сколько симулятор природы, т.е. искусственным образом созданное естество. Главной особенностью игры разработчики называют систему искусственного интеллекта «Bayanay». Байанай – это имя якутского духа дикой природы, аналога эллинистического Пана. Функция искусственного Пана – наделять каждую виртуальную сущность животным инстинктом (движущим умом), чтобы игровые мишени не просто перемещались из точки А в точку Б, а сбивались в стаи, искали пищу, реагировали на окружение, а главное – учитывали действия игрока*. Благодаря этому достигается максимальная достоверность (интер-активность), необходимая для галлюцинаторного удовлетворения уже реального охотничьего инстинкта («почувствуйте настоящую охоту – не выходя из дома»). Вполне простой и понятный бизнес-продукт, который, тем не менее, ставит довольно интересный метафизический вопрос: чем реальные инстинкты живых существ отличаются от виртуальных инстинктов, сгенерированных ИИ?

Понятно, что поведение живой утки обусловлено ее генами (длительной историей естественного отбора), а виртуальной – искусственным алгоритмом. Т.е. на онтологическом уровне разница принципиальная. Но дело в том, что поведение (а значит и инстинкт) является сугубо внешней, формальной категорией – благодаря чему возможна как мимикрия (убедительная имитация чужого поведения), так и обучение (приобретение не врожденного навыка).

Например, ничто не мешает человеку приобрести реальный охотничий навык из виртуальной симуляции (было бы, как говорится, желание). Или наоборот: реализовать врожденный, естественный инстинкт через компьютерную игру «не выходя из дома». А значит для «психического аппарата» никакой концептуальной (сущностной, на уровне внешних Форм) разницы между реальным поведением и симуляцией нет. Более того, можно пойти на еще более смелое обобщение и утверждать, что поведением в смысле аристотелевской Формы подвижности (одушевлённости, наличия «активного ума») обладают не только живые, биологические существа, но и не-биологические – включая алгоритмы.

У французского философа-постмодерниста Жана Бодрийяра была подспудная мысль, что развитие медиа и технологий парадоксальным образом возвращает нас к архаике, к ситуации «заколдованного мира». Эту идею принято интерпретировать в сугубо социально-критическом ключе. Мол, медиа нас обманывают, а всей правды мы не знаем – живем в «гиперреальности» (т.е. реальности, структурно неотличимой от сна, из которого нельзя проснуться). Но у нее есть также вполне онтологическое, натур-философское измерение.

Например, человечество отказалось от шаманизма потому, что бесполезно заклинать дождь – атмосферные явления не являются живыми. Но представим, что в один прекрасный день у атмосферных явлений обнаруживается поведение, т.е. устойчивые Формы подвижности. Значит ли это, что погоду можно не только заклинать, но и дрессировать как собаку Павлова? А что если у дождя есть инстинкт? Чего хотят реки и вулканы?

Мы не знаем, чего хотят реки и вулканы, так как у нас нет соответствующего интерфейса, общего языка. Но мы уже общаемся с кремниевыми кристаллами и дрессируем алгоритмы как собак Павлова. Вполне может быть, что в недалеком будущем просвещенным кибер-шаманистам удастся дать слово не только кремниевым кристаллам, а вообще всей Природе. И тогда весь мир может оказаться одушевленным (грезящим гиперреальным сном), ибо Пан на то и Πάν, что он одухотворяет собою Все.

*https://forums.unrealengine.com/t/how-we-created-realistic-duck-flight-for-bult-hunting-simulator-and-why-it-all-started-with-walking-around-a-table/2666245