Как и в предыдущих случаях, здесь имеется сходство с простым и чисто языковым представлением - однокоренных слов из разных частей речи. Однако в примерах Аристотеля используются и слова одной и той же части речи для иллюстрации отымённого - "грамматика" и "грамматик", а также "мужество" и "мужественный". Глядя на эти пары можно сказать, что последние слова каждой из этих пар означают человека, имеющего некоторое свойство, некоторую особенность, тогда как первое - нечто абстрактное, ту самую способность или то самое свойство. Может захотеться назвать их словами разных частей речи, однако сделать это не всегда получается, хотя и кажется, что у одних из таких слов больше сходства с прилагательным или чем-то подобным, а у вторых - с существительным. Если получится уловить этот взгляд на слова, то легко получится понять и категории, поскольку выделение последних проведено не без этого взгляда на имена и вещи. Нужно сказать, что для понимания отымённого, а также и десяти категорий (в особенности сущности) стоит понять субъектно-предикатные отношения, где субъект - нечто самостоятельное, не приписываемое ничему, не являющееся чьим-либо свойством, действием и т.п., тогда как предикат - то самое свойство, либо действие, либо отношение и т.п. Так, например, в приведённых парах "грамматик" как человек, владеющий грамматикой - это субъект, а сама "грамматика" - предикат, то есть некоторое знание, имеющееся у грамматика, являющееся его свойством или характеристикой. Точно также и "мужественный" - это человек, обладающий определённой добродетелью, "мужеством", которое является предикатом для этого человека, являющегося субъектом высказывания "(человек) мужественный". Такие субъектно-предикатные отношения очень важны для философии Аристотеля, и важны они в том числе и для описания категорий, однако прежде перехода к рассмотрению каждой из них необходимо остановиться на проводимом Аристотелем различении двух вариантов соединения понятий субъектно-предикатной связью.