Итак, продолжим про категорию сущности. После того, как Аристотель вводит определение сущности как либо не находящегося ни в одном подлежащем и не сказывающемся ни об одном подлежащем (это получает наименование первой сущности), либо сказывающегося о первых сущностях и не находящегося ни в одном подлежащем (что получает имя второй сущности), он говорит ещё несколько слов о введённых ранее понятиях "сказываемого о..." и "находящегося в...". А именно, утверждается, что у сказывающегося о некотором подлежащем о подлежащем сказывается как имя, так и понятие, тогда как у находящегося в подлежащем ни имя, ни понятие (т.е. определение в данном случае) не сказываются о подлежащем, хотя в некоторых случаях имеется исключение для имени.

Таким образом, здесь, во-первых, вводится различение имени и понятия, и с точки зрения такого рассмотрения оцениваются ранее введённые множества, во-вторых, здесь ещё раз обосновывается различение "сказываемого о..." и "находящегося в...", однако, как видно, весьма странным образом, поскольку, раз уж нечто является "находящимся в...", то с какой стати вообще задаваться вопросом о том, является ли оно ещё и "сказываемым о..."? Думаю, что причин для написания такого пассажа может быть две:

1) Обоснование введения вторых сущностей. Действительно, выше здесь уже было много сказано о том, каким странным на первый взгляд может показаться группировка первых сущностей со вторыми. Здесь же несколько подчёркивается осмысленность такой группировки благодаря указанию на существенную разницу и непересекаемость "сказываемого о..." и "находящегося в...". Здесь так же можно отметить, что если мы попробуем мысленно рассмотреть разные примеры подпадающего под первое или второе из этих множеств ("сказываемого о..." и "находящегося в..."), мы заметим, что то, что сказывается о некотором подлежащем, может находиться только либо в том же самом подлежащем, либо в таком подлежащем, которое сказывается о первом. Пока думаю, что строго (т.е. дедуктивно) доказать это вряд ли выйдет, но думаю, что размышление над этим индуктивным тезисом может позволить нащупать те сходства и различия, которые и легли в основу всей концепции деления на категории и введения всех тех понятий, на которых оно основывается.

2) Это рассуждение здесь (т.е. рассуждение об имени и понятии) призвано приготовить читателя для других важных для понимания сочинений Аристотеля понятий, многократно используемых им в различных текстах. Это понятие привходящего и его противоположности, называемой по-разному - существенное, необходимое и т.п. Те случаи, когда имя как бы отрывается от связанного с ним определения и переносится на что-то другое, это очень характерные для Аристотеля примеры привходящего. Например, допустим, есть бледный человек, который мыслится в аппарате "Категорий" как подлежащее "человек" и находящееся в нём понятие "бледное", но при этом правильным в отношении этого бледного человека будет обозначать подлежащее "человек" словом "бледное".