𝐀𝐁𝐒𝐄𝐍𝐂𝐄 𝐋𝐄𝐃𝐆𝐄𝐑. #ᶻᵒᵈᶦᵃᶜ

` ... — 𝐀𝐁𝐒𝐄𝐍𝐂𝐄 𝐋𝐄𝐃𝐆𝐄𝐑.
────────────────

𝘛𝘩𝘪𝘴 𝘪𝘴 𝘯𝘰𝘵 𝘨𝘰𝘰𝘥𝘣𝘺𝘦. 𝘛𝘩𝘪𝘴 𝘪𝘴...

` ... — 𝐀𝐁𝐒𝐄𝐍𝐂𝐄 𝐋𝐄𝐃𝐆𝐄𝐑.
────────────────

— 𝘍𝘪𝘯𝘥 𝘮𝘦 𝘪𝘯 𝘦𝘷𝘦𝘳𝘺 𝘶𝘯𝘪𝘷𝘦𝘳𝘴𝘦. 𝘐𝘯 𝘵𝘩𝘪𝘴 𝘰𝘯𝘦, 𝘶𝘯𝘧𝘰𝘳𝘵𝘶𝘯𝘢𝘵𝘦𝘭𝘺, 𝘸𝘦 𝘥𝘪𝘥𝘯' 𝘵 𝘴𝘶𝘤𝘤𝘦𝘦𝘥.

< #𝐀𝐂𝐂𝐄𝐏𝐓𝐄𝐃.
  @merveilleuxxMad. @kittibll. >

— Обещай найти меня в другой Вселенной. Клянись, что сделаешь это, — почти шёпотом просит Эспер, касаясь юношеской нежной щеки.

— Я найду. Обещаю.

С этими словами, пепел его развеялся в её воспоминаниях так, словно тот был лишь иллюзией, восозданной её искалеченным сознанием.

Какая жалость, в самом деле.

А затем она открывает глаза.

< #𝐏𝐀𝐒𝐒. For all who wish. >

— Если вселенная бесконечна действительно, значит есть куча копий нашей планеты. Где-то сейчас происходят те же события — копия меня пишет копию песни этой.
Если вселенная бесконечна и в правду, то прямо следует из этого факта, что ты точно так же ждёшь когда я вернусь обратно, где-то там в глуби далёких галактик.

────────────────

Когда та выходит на лестничный пролёт, неспеша двигаясь к родительской опочевальне, студёный воздух обволакивает всё её хрупкое тельце, вызывая табун мурашек. Лёгкое облегчение волной накатывает внутри, как только Пилар слышит шаркающие звуки шагов идущего к двери отца, недовольно бурчащего себе что-то под нос о позднем времени суток, вслед за которым плетётся менее спокойная мама — в глазах её читается неподдельный страх, но меж тем на него накладывается какое-то инородное, странное смирение.

Словно мама что-то знает.

Она внутренне напрягается, наблюдая за происходящим, но пока не вмешивается в ситуацию перед глазами, пытаясь заглушить навязчивое, липкое предчувствие.

С оглушительным грохотом деревянная дверь слетает с петель. Звуки на мгновение заглушаются до минимума — ей даже кажется, что барабанные перепонки окончательно лопаются. Но уже спустя секунды слух возвращается, когда та оборачивается на поспешный топот ног испуганной Аски, что с застывшим ужасом в глазах смотрит на почти свою сестру, а затем крепко хватает её за локоть, оттаскивая назад от скрипучих лестниц. Та смотрит на неё с немым укором и губами выражают просьбу вернуться в комнату. Но сама Эспер медлит, наблюдая в замедленной съёмке за тем, как темноволосый мужчина с острыми чертами лица, облачённый в чёрную потрёпанную одежду, делает выстрел из пистолета с глушителем.

Тук. Тук. Тук.

Её колени подломились, как будто сухожилия подрезали. Вибрирующая боль въедается в коленные чашечки. Она упала, даже не поняв, как это произошло. Горло сжалось в какой-то плотный комок, мешающий нормально дышать, будто удерживаемый чьей-то костлявой рукой, пока та пытается судорожно вдохнуть. Почему её мама больше не кричит? А папа? Почему они лежат?
А густая жидкость плывёт по полу, как чернила сломанной ручки, растекающиеся по полям тетради...

Это кровь?

Тук. Тук. Тук.

Ледяными пальцами та цепляется за толстые перила, будто это поможет удержать остатки разума, ведь то, что развернулось перед её глазами, — невозможно. Отец всегда обещал защищать их, несмотря ни на что, а мама — быть рядом. Почему они теперь лежат? Отец ведь не умеет проигрывать. Не умеет ведь?.. А мама просто... потеряла сознание. Кровь ведь не может быть такой яркой, да?

Это глупая шутка?

Тук. Тук. Тук.

В голове пролетают отрывки из воспоминаний, будто вырванные из контекста — какие-то максимально случайные, как кадры из сопливого романа: детство, в котором она смеётся с матерью; детский сад, в который отец водил её за руку; и учёба в школе. Ни одно воспоминание, ни одна мысль не задерживается надолго, сменяясь последующими с такой поразительной скоростью, что кружится голова. В нос ударяет посторонний запах мяты, и в голове всплывает дума, как окно в компьютере: «Мама всегда пила мятный чай, когда ей было тревожно. Почему сейчас пахнет мятой? Мне страшно. Мама всегда обнимала меня и пела в такие моменты.

Почему мама сейчас молчит?»

Тук. Тук. Тук.

А что за человек стоит?
Почему он молча смотрит на тела?
А кто подошёл к нему сзади?
А что?.. А почему? Почему?

Тук. Тук. Тук.

Пилар открывает рот, как безвольная кукла, пытающаяся найти кислород, но не издаёт ни звука. Ни воздуха. Как будто горло засыпали горстью земли.

Ну не может же этого быть.

Мама сейчас проснётся.

Скажет, что всё хорошо.

Что она просто неудачно пошутила.

Конечно, Эспер сделает вид, что не простит так сразу и попросит взамен деньги на мороженое. Они с Аской отправятся в ближайший магазин ранним утром.. А что с Аской?..

Тук. Тук. Тук.

Убийца резко переводит острый взгляд на неё. В них мелькает искра сожаления, которая тут же исчезает. Они пересекаются взглядами, пока тот что-то быстро говорит своему партнёру. Эстравадос — единственная, кто двигается, — видит, как из отцовского кармана выпадает связка ключей, а за ней и помятый бумажный журавлик — такие он всегда делал для неё в детстве, когда уезжал в командировки надолго.

Снаружи — тишина.
Внутри — стук сердца.

Темноволосая смотрит, не мигая, как мраморная статуя. Перед глазами — только журавлик.
Только мята.

Впервые ей кажется, что её нет.

────────────────

𝐃𝐀𝐓𝐄 : 𝟥𝟢 𝐎𝐜𝐭𝐨𝐛𝐞𝐫, 𝟤𝟢𝟣𝟩.

Ночь заботливо укрывает Асентамьент сумрачной пеленой, обвивая его, словно густым, непроницаемым коконом. Невзрачные бездомные, почти призрачно-жемчужные среди пригородской пустоши, снуют по мрачным переулкам неблагополучного района Аргентины, так и не найдя своего утешения. Все, кто оставались в здравом уме, уже давно пребывали в десятом сладком сне, исследуя Царство Морфея. И, пожалуй, семья Эстравадос не являлась исключением. По крайней мере старших, дремлющих в своих постелях, это не касалось уж точно.

Эспер и её верная подруга — Аска, чьи волосы ниспадали по тонким плечам мягкими светлыми волнами, проводили время вместе, читая всякую ересь с выражением настоящих проницателей, словно сами сочинили своё чтиво. Впрочем, им было по 15 лет, и занимались они тем, что любили больше всего: весело проводили время очередной ночёвки, предварительно перебрав косточки всех, чьи имена лишь приходили на пытливый умы.

Комнатка на них обеих — небольшая, стены — монотонного белого цвета, ничем не примечательные. В левом углу, рядом с двумя окнами в полстены, стояла книжная полка, набитая самыми разными книжонками: начиная от любимых томиков «Унесённых ветром», заканчивая детективными романами. Напротив стоял такой же скучный, ничем не примечательный шкаф, а совсем рядом с дверью — вечно мешающий своими длинными шнурами, небольшой серый синтезатор, изрядно потрёпанный прежними владельцами, чему свидетельствуют своевременные помехи в звуке, стоит лишь прикоснуться к инструменту. Также напротив него находилась широкая, неубранная кровать, на которой в творческом беспорядке было разбросано постельное бельё: пуховые подушки глубокого винного цвета с шёлковым одеялом в тон, да один нежно-розовый плед, выбивающийся из общей картины.

— Она улыбнулась нижними зубами, её руки скользнули по его торсу и ниже.. — Аска стояла на кровати в воинственной позе, одной рукой удерживая ноутбук (изначально предназначенный для учёбы), на котором была открыта какая-то браузерная страница непристойного фанфика, который та, затаив дыхание, ехидно зачитывала, прежде чем Эспер разразилась заразительным хохотом, прикрывая рот рукой, дабы заглушить чересчур громкий смех.

— Ну всё, Аска, прекращай! — с пунцовым лицом, ни то от смеха, ни то от духоты в непроветренной комнате, перебивает её брюнетка. — Живот уже от смеха разболелся. Я надеюсь, там хотя бы пресс вырос.

Подруга почти оскорблённо, шутливо надула губки, сдерживая улыбку:

— К твоему сведению, милочка, никакого уважения к твоим родителям я не питаю. А уж тем более — к твоему несносному отцу.

Эстравадос, в свою очередь, мигом поднимается на ноги, останавливаясь рядом, едва не споткнувшись о собственную ногу, и скрещивает руки на груди, как вдруг дружескую идиллию нарушает громкий, клацающий звук на нижнем этаже квартиры — словно кто-то отчаянно пытался взломать дверной замок. Дева передёргивает плечами от пробежавшего холодка по спине, вопросительно взглянув на подругу, будто не та пришла к ней на ночёвку, и уж тем более не имеет и малейшего понятия, кто бы мог столь настойчиво пытаться пробраться внутрь.

— Мы и подавно никого не ждём в такое время, — чувствуя ускорившееся сердцебиение, молвит Эспер, подавляя дрожь в голосе. — Я понятия не имею кто это, Аска.

Эспер пару секунд неотрывно смотрит на неё, прежде чем прикладывает указательный палец к губам, спускаясь с кровати и приоткрывая дверь, намереваясь покинуть комнату — ведь нежеланный гость, или даже гости, казались настроенными всерьёз. Стоило хотя бы разбудить взрослых. На всякий случай. Кто их знает, вдруг, мамина сестра пожаловала?

— Не выходи из комнаты, Аска.

— Эспер..

— Пожалуйста.

` ... — 𝐀𝐁𝐒𝐄𝐍𝐂𝐄 𝐋𝐄𝐃𝐆𝐄𝐑.
────────────────

𝘖𝘶𝘵𝘴𝘪𝘥𝘦 — 𝘴𝘪𝘭𝘦𝘯𝘤𝘦.
𝘐𝘯𝘴𝘪𝘥𝘦 — 𝘵𝘩𝘦 𝘣𝘦𝘢𝘵𝘪𝘯𝘨 𝘰𝘧 𝘵𝘩𝘦 𝘩𝘦𝘢𝘳𝘵.

𝐃𝐀𝐓𝐄 : 𝟤 𝐅𝐞𝐛𝐫𝐮𝐚𝐫𝐲, 𝟤𝟢𝟤𝟦.

— Я не думаю, что данная статья может быть допущена к публикации, — молвит редактор из раза в раз, скользя привычным цепким взглядом по тексту в документе Word, присланному часами ранее. — Это неформат, Эспер. Слишком мрачно. К тому же, даже написав главу, ты и сама прекрасно понимаешь, что не сможешь разрешить проблему.

Эстравадос стоит, сжимая руки, лежащие на коленях в кулаки, не смея лишний раз и шелохнуться, словно мраморное изваяние, застывшее во времени. Единственное, что выдаёт её раздражение, плещущееся в грудной клетке, словно тёмно-красная жидкость в сосудах, — скрещённые руки на груди, нечто холодное в серо-зелёных омутах и на миг затянувшееся молчание. Последние фразы блондинки, гордо восседавшей в своём кожаном кресле с зелёной обивкой напротив, да ещё и произнесённые в небрежной манере, разумеется, вызывали колкое раздражение.

— Понимаю, — наконец бесстрастно произносит брюнетка, грациозным движением закидывая утончённую ногу на каблуке на другую и откидываясь на спинку кресла. — Но это куда лучше, чем держать рот на замке о том, что происходит на наших глазах. Наша газета специализируется на том, чтобы освещать тяжёлые общественные проблемы, о которых обычно умалчивают. Какая может быть проблема в том, чтобы писать о... работорговле? Некоторые наши статьи с недавних пор стали подвергаться жёсткой цензуре со стороны правительства, а значит, они вызывают реакцию. Общественность наконец оживилась — значит, мы двигаемся в верном направлении.

Женщина останавливает её, вскинув руку и пресекая дальнейшие слова.

— В тебе живёт душа реформатора, Эспер, — елейно, почти снисходительным тоном, словно читая детскую сказку неугомонному ребёнку, но с ощутимыми металлическими нотками, отзывается редактор, натягивая для убедительности фальшивую улыбку. — Но пока проблема не столь критична, нет нужды в такой шумихе. Ты отличный журналист, но информация не всегда должна использоваться как бомба замедленного действия. Это, — круговым движением пальцев та поворачивает ноутбук экраном, чтобы было видно и журналистке, свет которого из-за яркости обжигает глаза, — это, к сожалению, не допускается к публикации. У тебя с понедельника начнётся двухнедельный отпуск. Передохни и усмири в себе этот боевой дух. Ты далеко не ребёнок, а мы не вершители правосудия. Мы лишь информируем, ставим в известность. Ни больше, ни меньше, дорогая.

— Нет, — парирует та. — Вы ошибаетесь. Информация – наша власть, наше оружие. И мы должны его использовать по назначению.

Слова производят должный эффект: уголки губ старшей неистово подрагивают, едва сдерживая поток не самых лестных эпитетов в сторону собеседницы.

— Нет. Я восхищаюсь твоей способностью отстаивать свою позицию, но в этот раз мой ответ непреклонен. Отдохни и возвращайся к работе, — та берёт молодую девушку за тонкую руку, сжимая её в своих обветренных ладонях. — Я уповаю на твоё благоразумие. Пожалуйста, не натвори никаких дел в порыве импульсов, — добавляет та, словно просчитывая следующий её шаг. Словно имея право на то, чтобы указывать ей. И журналистке кажется затруднительным продолжение натягивания лживой маски, что цепляется за её физиономию густой смолой, что хочется содрать с кожи.

После недолгой паузы, она всё ещё соглашается, но если прислушаться, в этом можно услышать намеренно плохо скрываемую иронию:

— Разумеется.

Знала бы госпожа редактор, что нераспечатанное свежее письмо от Монро Маккарти уже поджидало своего часа на ресепшене роскошного нью-йоркского отеля The Ritz-Carlton.

Эспер Эстравадос не будет.
Будет Пилар, о которой не знали.

Нет, даже не так.

Та, что таилась за глыбой обмана.

────────────────

` ... — 𝐀𝐁𝐒𝐄𝐍𝐂𝐄 𝐋𝐄𝐃𝐆𝐄𝐑.
────────────────

𝘞𝘰𝘳𝘥𝘴 𝘵𝘩𝘢𝘵 𝘸𝘪𝘭𝘭 𝘯𝘰𝘵 𝘣𝘦 𝘴𝘱𝘰𝘬𝘦𝘯 𝘱𝘶𝘣𝘭𝘪𝘤𝘭𝘺.

!¡ — 𝐏𝐋𝐎𝐓 𝐓𝐈𝐌𝐄𝐋𝐈𝐍𝐄.
────────────────

Сюжетная хронология, чтобы не заблудиться в хаосе, что на протяжении всего времени дёргал её жизнь за нитки. Лишаясь старого, она начинала новое, вставая со своих кровоточащих колен. То, что шло против часовой.

𝐂𝐇𝐈𝐋𝐃𝐇𝐎𝐎𝐃.

— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟣. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟤. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟥. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 .. . ?

.

𝐅𝐈𝐅𝐓𝐄𝐄𝐍 — 𝐀𝐍𝐃 𝐍𝐎 𝐎𝐍𝐄.

— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟣. 𝘐𝘴.𝘐𝘵.
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟤. 𝘛.𝘪.𝘯.𝘨.𝘵.𝘪.
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟥. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 .. . ?

.

𝐂𝐀𝐓𝐂𝐇. 𝐒𝐔𝐑𝐕𝐈𝐕𝐀𝐋 𝐆𝐀𝐌𝐄𝐒.

— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟣. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟤. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟥. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 .. . ?

.

𝐍𝐄𝐖 𝐋𝐈𝐅𝐄. 𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃 𝐎𝐅 𝐄𝐒𝐏𝐄𝐑.

— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟣. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟤. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟥. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 .. . 𝘞.𝘵.𝘸.𝘯.𝘣.𝘴.𝘱.

.

𝐙𝐎𝐃𝐈𝐀𝐂. 𝐒.𝐘.𝐈.𝐇. 𝐏.𝐄.

— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟣. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟤. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 𝟥. ?
— 𝘗𝘢𝘳𝘵 .. . ?

.

────────────────
!¡ — 𝐘𝐎𝐔 𝐊𝐍𝐎𝐖 𝐌𝐘 𝐍𝐀𝐌𝐄. 𝐏.𝐄.𝐄.

!¡ — 𝐌𝐄. 𝐘𝐎𝐔. 𝐙𝐎𝐃𝐈𝐀𝐂𝐒.
────────────────

Я вполне трезво осознаю, какое значение имеют связи в этом окончательно прогнившем мире. Также трезво, как и то, что не уверена, возможно ли это для меня более глубоко, более лично. Будто бы во мне есть некий переключатель, стоит кому-то подобраться ближе — я неосознанно отталкиваю его. Но что, если есть исключения? Что, если они вопреки моральным уставам уже забрались под кожу?

Тогда выбора нет.


>>> 𝘚𝘢𝘨𝘪𝘵𝘵𝘢𝘳𝘪𝘶𝘴.

https://t.me/esposisombrio

>>> 𝘛𝘢𝘶𝘳𝘶𝘴.

https://t.me/felisadiary

>>> 𝘎𝘦𝘮𝘪𝘯𝘪.

https://t.me/monroemaccarthy

>>> 𝘊𝘢𝘯𝘤𝘦𝘳.

https://t.me/N4TH4N13LR0S3W00D

>>> 𝘓𝘦𝘰.

https://t.me/AstridMacCarthy

>>> 𝘝𝘪𝘳𝘨𝘰.

https://t.me/m1llicent

>>> 𝘓𝘪𝘣𝘳𝘢.

https://t.me/tiasmoreno

>>> 𝘚𝘤𝘰𝘳𝘱𝘪𝘰.

https://t.me/CR11SP1N

>>> 𝘊𝘢𝘱𝘳𝘪𝘤𝘰𝘳𝘯.

https://t.me/whitmoregab

>>> 𝘗𝘪𝘴𝘤𝘦𝘴.

https://t.me/witheringzodiac

>>> 𝘈𝘳𝘪𝘦𝘴.

https://t.me/liilithblackw

────────────────
!¡ — 𝐘𝐎𝐔 𝐊𝐍𝐎𝐖 𝐌𝐘 𝐍𝐀𝐌𝐄. 𝐏.𝐄.𝐄.