𝐃𝐀𝐓𝐄 : 𝟥𝟢 𝐎𝐜𝐭𝐨𝐛𝐞𝐫, 𝟤𝟢𝟣𝟩.
Ночь заботливо укрывает Асентамьент сумрачной пеленой, обвивая его, словно густым, непроницаемым коконом. Невзрачные бездомные, почти призрачно-жемчужные среди пригородской пустоши, снуют по мрачным переулкам неблагополучного района Аргентины, так и не найдя своего утешения. Все, кто оставались в здравом уме, уже давно пребывали в десятом сладком сне, исследуя Царство Морфея. И, пожалуй, семья Эстравадос не являлась исключением. По крайней мере старших, дремлющих в своих постелях, это не касалось уж точно.
Эспер и её верная подруга — Аска, чьи волосы ниспадали по тонким плечам мягкими светлыми волнами, проводили время вместе, читая всякую ересь с выражением настоящих проницателей, словно сами сочинили своё чтиво. Впрочем, им было по 15 лет, и занимались они тем, что любили больше всего: весело проводили время очередной ночёвки, предварительно перебрав косточки всех, чьи имена лишь приходили на пытливый умы.
Комнатка на них обеих — небольшая, стены — монотонного белого цвета, ничем не примечательные. В левом углу, рядом с двумя окнами в полстены, стояла книжная полка, набитая самыми разными книжонками: начиная от любимых томиков «Унесённых ветром», заканчивая детективными романами. Напротив стоял такой же скучный, ничем не примечательный шкаф, а совсем рядом с дверью — вечно мешающий своими длинными шнурами, небольшой серый синтезатор, изрядно потрёпанный прежними владельцами, чему свидетельствуют своевременные помехи в звуке, стоит лишь прикоснуться к инструменту. Также напротив него находилась широкая, неубранная кровать, на которой в творческом беспорядке было разбросано постельное бельё: пуховые подушки глубокого винного цвета с шёлковым одеялом в тон, да один нежно-розовый плед, выбивающийся из общей картины.
— Она улыбнулась нижними зубами, её руки скользнули по его торсу и ниже.. — Аска стояла на кровати в воинственной позе, одной рукой удерживая ноутбук
— Ну всё, Аска, прекращай! — с пунцовым лицом, ни то от смеха, ни то от духоты в непроветренной комнате, перебивает её брюнетка. — Живот уже от смеха разболелся. Я надеюсь, там хотя бы пресс вырос.
Подруга почти оскорблённо, шутливо надула губки, сдерживая улыбку:
— К твоему сведению, милочка, никакого уважения к твоим родителям я не питаю. А уж тем более — к твоему несносному отцу.
Эстравадос, в свою очередь, мигом поднимается на ноги, останавливаясь рядом, едва не споткнувшись о собственную ногу, и скрещивает руки на груди, как вдруг дружескую идиллию нарушает громкий, клацающий звук на нижнем этаже квартиры — словно кто-то отчаянно пытался взломать дверной замок. Дева передёргивает плечами от пробежавшего холодка по спине, вопросительно взглянув на подругу, будто не та пришла к ней на ночёвку, и уж тем более не имеет и малейшего понятия, кто бы мог столь настойчиво пытаться пробраться внутрь.
— Мы и подавно никого не ждём в такое время, — чувствуя ускорившееся сердцебиение, молвит Эспер, подавляя дрожь в голосе. — Я понятия не имею кто это, Аска.
Эспер пару секунд неотрывно смотрит на неё, прежде чем прикладывает указательный палец к губам, спускаясь с кровати и приоткрывая дверь, намереваясь покинуть комнату — ведь нежеланный гость, или даже гости, казались настроенными всерьёз. Стоило хотя бы разбудить взрослых. На всякий случай. Кто их знает, вдруг, мамина сестра пожаловала?
— Не выходи из комнаты, Аска.
— Эспер..
— Пожалуйста.