Почему армии США недостаточно, чтобы сместить режим в Иране?Очередной всплеск напряжённости на Ближнем Востоке хоть и стал внезапным, но уж точно не шокирующим. Как никак, военная группировка США, базирующаяся у берегов Ирана, в последние недели наращивалась не просто так. На данный момент стороны обмениваются ракетными ударами и помимо Америки и Израиля на одном фланге, и Ирана и его прокси-сил на другом были
косвенно вовлечены другие страны региона, что точно не даст очков репутации последнему.
Дональд Трамп заявил, что целью операции против Ирана, помимо уничтожения его ядерной программы, является
обезглавливание режима аятолл. В перспективе он делает ставку на граждан Ирана, которые последние годы активно сопротивлялись исламской теократии. Во время подавления только январских протестов, по разным оценкам, от рук режима погибло от
3000 до 30000 человек, а лидер иранской оппозиции, Реза Пехлеви — сын последнего шаха Ирана, которого и свергла так называемая Исламская революция — надеется, что удар союзников по его противникам в Тегеране
даст народу страны шанс на окончательное свержение исламской диктатуры.
Возьмутся ли иранцы за оружие и избавятся ли от аятолл, вопрос спорный. Иранская теократия, пускай и несколько расшатанная кровавыми протестами и ударами США и Израиля, не смогла бы просуществовать несколько десятилетий, если бы не укрепилась, в первую очередь, в умах людей внутри страны.
Ракеты, дроны и истребители эффективны для устранения отдельных лиц или объектов режима, но для полной смены власти в Иране их крайне недостаточно. В первую очередь между недовольными гражданами Ирана и их представителями за границей необходимо установить финансовые, политические и идеологические связи.
Нет сомнений, что у Пехлеви и его Национального совета есть средства, которые он мог бы пустить в ход, чтобы одновременно заручиться большей поддержкой среди иранцев и снабдить их необходимым для дальнейшей борьбы. Очевидно и то, что среди протестующих наследный принц — фигура авторитетная. Но сейчас его власть остаётся сугубо риторической, а прямой связи между ним и народом, готовым идти на жертвы, пока нет. Запад может предоставить иранской оппозиции куда больше ресурсов, чтобы расширить её возможности, однако не видно, чтобы у кого-то были конкретные планы, касающиеся будущего Ирана.
Также непонятно, являются ли мотивы президента США относительно дальнейшего будущего Ирана искренними. Возможно, он действительно желает смены режима, однако наверняка мало кто задавался вопросом, на какой конкретно и как потенциальные власти должны закрепиться в стране. Нет ясности и в том, задавался ли этим вопросом сам президент США, ведь в случае с Ираном необязательно, если во главе нового правительства должен встать именно наследный принц.
Как любитель сделок, Трамп определённо потребует от возможных претендентов, в том числе Резы Пехлеви, чего-то взамен — как это
было с Венесуэлой. Хотя условия взаимоотношений Вашингтона с Каракасом иные, чем с Тегераном, как и масштаб его конфликтов с обоими, в конечном итоге если оппозиционные силы в последнем хотят продержаться в кресле президента/премьер-министра/верховного лидера подольше, то в обмен на власть им придётся чем-то рассчитаться — либо материальным, либо политическим.
Здесь мы приходим к вопросу лояльности потенциального лидера-оппозиционера в долгосрочной перспективе. Мало кто поверит, что Трамп хочет сместить режим в Иране по доброте душевной. Но одно дело, когда от нового лидера потребуют лишь небольшую часть того, с чем он готов расстаться: альянс, направленный на другого противника США в этом или другом регионе или же экономические преференции или выгодные условия для американских компаний.
Другое, когда попытка привязать новую власть к своим корыстным интересам для нового лидера становится настолько очевидной, что в итоге приводит лишь к ещё большей конфронтации — только теперь уже с бывшим союзником.
Так что сперва президенту США, как и лидерам Запада, понадобится ответить на вопрос, что конкретно вы хотите от будущего Ирана и что вы можете ему предложить.
Pax Occidentalis