Любовь невозможна без свободы

Сформулировала для себя в чём я вижу риски любви из детской «части», из регресса в детское состояние.

Дети, как и другие детёныши млекопитающих, рождаются с доверием к своим взрослым сородичам — с эволюционной надеждой, что получат защиту и заботу.

При рождении ребёнок уже знаком с любовью — в версии контакта, совместности, связи.

Дети любят тотально. Детская привязанность безоговорочна — связь жизненно важна для выживания. Ребенок, выбирая между другими интересами и связью, всегда выберет связь.
Потому что для развития нужна опора, потому что развитие происходит из точки безопасности и покоя.

То, чего ребёнок ещё не знает, — что иногда от связи может становиться хуже.

Что детская любовь прекрасна — пока ею не злоупотребляют. Именно на этом феномене и основана привязанность к фигуре насильника. А также истории злоупотреблений подростковой любовью со стороны учителей и значимых взрослых. Подростки могут еще не знать (и дай бог, узнают не на собственном теле), что их искренний интерес к предмету и человеку может использоваться для другого, что есть hidden extra.

Что лояльность взрослого — к группе, коммьюнити, организации — оказывается поддержкой, пока за принадлежность не начинают требовать тотальной лояльности и подчинения.

Когда я говорю «взрослого», имею в виду, что «иногда возраст приходит один», а понимание — только через очень драматические обстоятельства: предательство, насилие, разрушение личности — только оттолкнувшись от дна мы иногда понимаем в чем состоят мои «красные линии».

Да, я могу хотеть оставаться в этих отношениях или на этой работе — но не любой ценой.

Есть такая давняя книжка Робина Норвуда «Женщины, которые любят слишком сильно». (Я ее не люблю, но когда-то она была популярна в теме со-зависимости).

По‑моему, нет проблемы в самой силе любви — если любовь встречена, это просто интенсивные, взаимные чувства.

Проблема возникает, когда за эту «сильную любовь» приходится много с чем мириться: физическим или эмоциональным насилием, безразличием, обесцениванием, потерей себя.

Конечно, в любых отношениях и любом деле есть плюсы и минусы. За любимое дело мы платим временем, усилием, вниманием.

Но иногда эта плата становится не просто платой — а ущербом.

Отличительная черта аддикции — это минимизация ущерба.

Преуменьшение, а то и невидимость цены, которую приходится платить.

Аддикция - это когда центр существования смещается с контакта со своими ценностями (всеми, разными) — на служение «богу» аддикции. Отдавание всего себя процессу и объекту.

Происходит минимизация ущерба: участие в опыте кажется божественным даром, прикосновением к сакральному, а цена — незначительной.

Так действует пьянящий, анестезирующий эффект при‑страстия, когда человек становится служителем страсти: сначала — слугой, потом — рабом. Когда в жизни почти не остаётся того, что не обслуживает эту страсть.

Это значит, что нам нужна свобода выйти из связи.

Готовность увидеть какую цену я плачу.

Готовность признать ущерб.

Свобода сказать «нет» такой цене.

В отношениях с алкоголем это очевидно: могу ли я сказать «нет» алкоголю?

Для затравки можно проверить, есть ли у вас свобода не пить кофе, например :) ☕️

Возвращаясь к теме любви и свободы:

Стоит помнить, что любовь, которая потеряла свободу — из жизненно важной связи и опоры рискует превратиться в тотальную лояльность, зависимость или даже аддикцию.

Наверное это тот самый неизбежный риск соприкосновения с важным.

Риск сделать ценность сверх-ценностью, и потерять в этом свободу.

Это непростая, не детская история.

Детей нужно защищать от злоупотреблений - риск этого всегда выше рядом с беззащитными.

А себе пожелать оказаться собой-взрослым, узнавшим вкус свободы — чтобы не согласиться на тотальную лояльность под вывеской любви.

Если свобода — важная для вас ценность, то можно на нее опираться, с какой бы версией зависимости вы ни имели дело.

Можно задать себе вопрос:

Где и в чем я хочу вернуть себе свободу?
Свободу выбора, свободу внимания, свободу действия?

#existential #relationship