На
Vox Futuri вышла статья, посвященная прогнозам Элвина Тоффлера. Статья небольшая, так что что вряд ли имеет смысл пересказывать ее основные идеи, к тому же что вы сегодня быстрее обсудите их со своим ии-товарищем в удобном вам формате и с нужного вам ракурса, чем будете погружаться в пересказ из третьих рук, к тому же так заморочено изложенный. Я лучше опишу собственные впечатления.
Во-первых, читая статью, я все время замечал, что обсуждаемое в каждом разделе содержание на самом деле сильно расходится с тематикой раздела, поднятой на поверхность.
Например, обсуждение кризиса ископаемых энергоносителей по сути содержит диалог не об индустриальном способе производства. В нем вшито, с одной стороны, рассуждение о капиталистическом не-учете природных, не производимых капиталистически, богатств, про который писал Маркс («Капитализм разрушает оба источника своего богатства: природу и человека»). А с другой стороны — концепция Арриги о том, как расширение капитала циклически приводит к падению нормы прибыли в реальном секторе из-за роста цен на факторы производства ввиду расширения спроса и сдвига к менее доступным источникам.
Аналогично обсуждение сферы услуг скорее содержит (но не артикулирует) вопрос о производственном укладе, о доиндустриальной структуре труда в ней; обсуждение технологий — проблему sustainability, обсуждение образа жизни — ответ на усиление отчуждения и зарождение "нового духа" Болтански.
Особенно интересен раздел про рыночную сферу, и прежде всего совокупностью сомнительных концепций. Автор статьи дает утверждение, заимствованное у Броделя, о том, что рыночные отношения не тождественны капитализму, но, к сожалению, не аргументирует это. В конце концов, марксизм видит в капитализме развитое товарного производства, и именно имманентность капитализма рынку и доказывал Маркс, показывая, как "мертвый" труд закономерно подчиняет себе "живой" по мере развития честного рыночного обмена.
Далее Тоффлер воспроизводит ошибку Люксембург, апеллируя к тому, что не капитализм не может расширяться дальше, так как уже нет "новых народов" которые он мог бы "осваивать"— хотя ошибка Розы детально разобрана еще в начале того века. Еще одним из препятствий называется тот факт, что расходы на организацию обмена начинают превышать расходы на изготовление товаров — как будто сама сфера обмена развивается не капиталистическим образом!
В целом, явно ощущается, что за каждой темой стоит совершенно другой пласт глубинных вопросов, который остается не поднят авторским плугом.
Во-вторых, при анализе прогнозов Тоффлера самым естественным было бы ожидать хоть какой-то оценки того, насколько эти прогнозы сбылись. Ведь прошло 50 лет и многое действительно пошло в соответствии с теми тенденциями, которые он указывал... но не в том виде.
Например, прирост воспроизводимой энергии действительно сегодня опережает прирост за счет ископаемых источников... но происходит это именно за счет масштабирования индустриального изготовления аккумуляторов и панелей. Более того, следующий шаг распределенных энергосетей, судя по всему, будет состоять не в отказе от атомных станций — а в их минитюаризации для повсеместного распространения.
Борьба против индустриальной занятости, фабричной концентрации рабочей силы и ритма жесткого графика действительно состоялась — но породила она нечто другое, не "новый цифровой хутор", а чудовищную глобальную гиг-экономику с прекарной занятостью.
Технореволюционеры, которым Тоффлер прочил борьбу за регуляцию технологического развития и экологическую устойчивость, по факту вернулись в образах технофашистов-акселлерационистов, которые сдали позиции технокапиталу в союзе против регуляторных барьеров, мешающих удерживать или завоевывать технологическое превосходство, и похоронили любые экологические и этические опасения в угоду национальным интересам.
Аналогичная судьба постигла и другие области, пересборку которых ожидал Тоффлер, которые в статье не упомянуты: семья, национальные государства, психосфера, массмедиа, политические институты... везде мы видим разложение предыдущих форм, продуктов модерна, но нигде еще не появились устойчивые и прогрессивные новые.
Самое интересное, что стоило бы обсуждать — это предсказания Тоффлера о сближении производителя и потребителя, о росте просьюмерства. И здесь Тоффлер, как мне кажется, будет прав "наоборот" — в прогнозе конечного пункта, но не в причинах и способе.
Тоффлер считает, что сближение производителя с потребителем будет происходить через кастомизацию производства: чем более индивидуален будет производимый продукт, тем выше участие потребителя и тем меньше дистанция от него до производства. Эту же тенденцию он связывает и со снижением маркетизации экономики, ведь рынок по нему оперирует только типовыми продуктами. Как будто услуги ателье хуже торгуются на рынке, чем готовые платья!
Не будучи марксистом, Тоффлер не понимает, что обмен товарами — это прежде всего обмен стоящим за ними трудом людей. Продукт труда становится товаром не в силу стандартизации, а в силу отчуждения необходимого для его производства труда, появления профессиональной работы как производства ради заработка, и превращения работника в поставщика рабочей силы. Универсализация, массовизация товаров есть продукты необходимости в общественной саморегуляции этого процесса, а не его причины.
Разрыв между производителем и потребителем, будучи опосредован массовым рынком, порождается вовсе не им самим. Товарное производство — это прежде всего неспособность потребителя произвести себе товар самостоятельно ввиду того, что он сам выступает специализированным инструментом для производства товаров для других. Этот разрыв может быть сокращен только вместе с преодолением экономической обоснованности разделения труда между людьми.
И опять же с определенными оговорками я соглашусь с Тоффлером в том, что буст просьюмерству даст состояние, когда "сектор нематериальной экономики не сможет вместить работников, вытесненных автоматизацией" — но тоже не по той траектории, которую он подразумевает. Сектор нематериальной экономики никого не сможет вместить просто потому, что наемный труд в нем будет автоматизироваться, возможно, даже быстрее труда в материальном. А не-наемый, свободный, не сможет служить источником никакого кастомизированного спроса на готовые товары, так как не будет приносить дохода.
На чем хочется закончить? Автор делает замечание, что "прогресс не является линейным и строго детерминируемым" — и сводит его к личному выбору нас здесь и сейчас. Реальность, как мне кажется, явно подсказывает, что разложение старых форм будет происходить закономерно и детерминировано. Это то, что можно прогнозировать. А вот построение новых осуществится именно через развитие нашей собственной субъектности. Тут надо скорее браться за работу.
