Ночной психотерапевт

Ниже цитата Майкла Уайта, одного из создателей нарративной терапии. Вы его, скорее всего, не знаете, но просто поверьте мне: это настоящий гений. Его подход сильно отличается от привычной терапии — и прекрасно работает.

Уайт работал с людьми, пережившими тяжёлую травму, и искал в их жизни «другие территории» — то, что не сводится к боли. И на них выстраивал новую идентичность, на которую травма уже не влияет так сильно.

[…] Первым шагом к другим территориям жизни было открытие того, что человек ценит. Люди всегда чему-то придают ценность. Я думаю, само то, что человек продолжает жить, — уже доказательство этого. Понять, что именно человек ценит, бывает очень трудно, но подсказку обычно дают его боль и страдание.

Не думаю, что человек чувствовал бы боль от травмы, если бы не ценил то, что в ней было нарушено и обесчещено. И я верю, что сила этой боли — свидетельство того, насколько дорого ему было то, что нарушили и обесчестили. Не думаю, что люди изо дня в день мучились бы после травмы, если бы не сохраняли связь с тем, что для них ценно. Иначе они бы просто смирились — с тем, как живут, со своим положением, со своими обстоятельствами.

Ежедневное страдание после травмы можно понять как дань верности тому, что человеку дорого. И как отказ это отдать.

Майкл Уайт, «Working with people who are suffering the consequences of multiple trauma», 2004 (перевод мой)

Вот два случая из практики Уайта.

1. Джули много лет жила со стыдом: однажды у неё на глазах машина сбила ребёнка, а она ничего не сделала. Она чувствовала себя пустой и никчёмной и считала свой стыд доказательством того, что она плохой человек. Уайт спросил, почему именно это вызывает у неё такой стыд. Она ответила: «В жизни мало что чего-то стоит, но жизнь детей — это другое». За стыдом стояла ценность детской жизни. Джули сама удивилась, когда услышала от себя, что ей на самом деле дорого.

Дальше Уайт сделал необычную вещь. На сессии были две сотрудницы приюта, и он стал расспрашивать их, а не Джули: что их зацепило в её истории, каким человеком она им теперь видится, что это отозвалось в их собственной жизни. Джули только слушала. Одна рассказала о своих детях, другая — о взрослых из своего детства, которые детей не берегли, и о тех немногих, кто берёг. Уайт считал, что услышать о своей ценности со стороны действует гораздо сильнее, чем если тебе скажут это в лицо.

Джули, услышав всё это, описала своё состояние так: «Как будто выходишь из глубокой заморозки. Из спячки». Её стыд перестал быть доказательством того, что она плохая. Он стал доказательством того, как много для неё значат дети.

2. Дин было десять лет. Она пережила насилие, и три разных специалиста до Уайта пытались помочь ей рассказать о травме. Каждый раз ей становилось только хуже. Уайт не стал расспрашивать о травме. Он спросил, что ценное для неё было задето. Дин заговорила о несправедливости, и оказалось, что справедливость всегда была для неё важна: как раз тогда она заступалась в школе за другую девочку, которую травили.

Дальше они стали искать, откуда в её жизни взялась эта ценность. Дин вспомнила любимую книгу — «Пеппи Длинныйчулок». Они вместе перечитывали любимые места и написали письмо Астрид Линдгрен с благодарностью за её чувство справедливости. Потом на встречи пришли подростки, которые сами когда-то прошли через травму, и рассказали, что услышали в истории Дин про справедливость. И только после этого, на пятой встрече, Дин впервые сама заговорила о том, что с ней случилось, — без откатов и без ухудшения. Опираясь на свою справедливость, а не на свою боль.

Попробуйте приложить это к себе. За болью почти всегда можно найти то, что для вас ценно. И это может стать началом важного сдвига — от боли к вашим ценностям:

— со злости на несправедливость — на ценность справедливости;
— с одиночества в эмиграции — на ценность своих людей и культуры;
— с обиды на родителей — на ценность принятия и поддержки;
— с боли от предательства — на ценность доверия;
— с тоски после потери — на ценность любви.

Посмотрите на свою привычную боль. Какие ваши ценности стоят за ней?

Ок, про тексты услышал, а вот вам еще одно видео ) возможно перебрал намного с пафосом подачи, ищу язык, но понятие "нуминозность" и правда одно из моих любимых.

Когда я сталкиваюсь с несправедливостью, даже не лично, а с рассказами о ней — меня накрывает. И накрывает не грустью или бессилием, а фантазиями, заряженными сильными эмоциями. Очень конкретными, очень насильственными: как источник этой несправедливости уничтожается разными креативными способами. Как он страдает и извивается, когда вся боль, которую он принёс другим, возвращается ему сконцентрированной в короткий промежуток времени.

Это у меня с детства, меня называли «ребёнком, чувствительным к несправедливости», и я встречал много людей со схожей реакцией.

Как терапевт я знаю, что это не диагноз — в фантазии может происходить что угодно, и переживать из-за самих фантазий не стоит. Но я знаю и другое: в эти минуты я выпадаю из реальности в вымышленный мир, начинаю спорить с какими-то персонажами из своей головы. Перегреваюсь от эмоций, стрессую, трачу эмоциональные силы, а потом чувствую усталость.

Получается, что агрессия как реакция на несправедливость, которая не может быть выражена напрямую, разворачивается внутрь и приносит явный ущерб.

К чему я всё это?

В последнее время люди очень разогреты темой несправедливости, которая массово происходит вовне. Но проблема в том, что разогретость есть, а приемлемое русло для агрессии в виде действия отсутствует.

Конечно, есть несколько фамилий, которые мы привыкли называть в качестве источника окружающей несправедливости. «Я ненавижу фамилию», — говорят десятки, сотни тысяч людей. Но это ни на что зримо не влияет, а ненависть лишь копится и разрушает человека изнутри, или сливается на близких.

Да и как будто уже становится понятно, что происходящее — какой-то общий сложный симптом, который не упирается в одну злую волю. Это что-то без лица, куда больше любого человека.

И я начинаю думать, что мы автоматически пользуемся неподходящей для ситуации моделью эмоциональной реакции и получаем от этого ущерб.

Прямая агрессия отлично работает, когда на твой дачный участок вторгся сосед: мобилизоваться, защитить свои границы необходимо и нормально, есть поле для действия, понятно, куда прилагать усилия.

Но если вторгается не сосед, а вся соседняя деревня, то агрессия уже не подходит, для выживания нужно что-то другое.

То, с чем мы встречаемся сейчас вовне, — комплексная система огромных масштабов, в прошлом посте я использовал метафору жижи, чёрной субстанции зла. И агрессия здесь не только не работает, а является самоуничтожением: если не выразишь — сгоришь изнутри, а если выразишь — система сожрёт и не заметит.

Но как тогда реагировать? Какая внутренняя позиция позволяет конструктивно действовать, защищаться — и при этом не сгорать дотла от невыраженной агрессии?

Моя идея такова: я предлагаю воспринимать текущую ситуацию как стихийное бедствие, эпидемию безумия и ненависти. Что-то типа зомби-заражения.

Люди, через которых безумие проявляет себя, не враги сами по себе. Они захвачены субстанцией зла, заражены.

И в этой ситуации, если мой друг заразился, я защищаюсь от него, как могу, но осознаю, что это уже не мой друг. Я сражаюсь не с ним лично, а с тем, что действует через него. И надеюсь на то, что заражение пройдёт, и мой друг вернётся.

Как мне кажется, такой взгляд на ситуацию позволяет избежать собственного заражения ненавистью и его следствий: поляризации, чёрно-белого мышления, поиска врагов, позиции жертвы и так далее.

И, главное, сразу становится понятно, что делать: защищать себя и окружающих и одновременно устранять последствия стихийного бедствия. А на будущих этапах — создавать механизмы, которые смогут сдержать распространение следующего заражения.

Когда я смотрю на происходящее с этой точки зрения, меня перестаёт накрывать. Вместо того чтобы искать, кого ненавидеть, я ищу, кому сострадать — и это работает как защита от ненависти и внутреннего выгорания, не являясь при этом бегством.

Как вам такой подход?
Какие вы применяете подходы для самосохранения в текущее время?

В прошлом посте, я оставил вас с довольно мрачной картиной. Рядом с нами за последние годы выросла субстанция зла, чёрная жижа, которая растёт, паразитирует на людях и отравляет нас ненавистью и страхом.

Обещал подумать, что с этим делать, и вот мои идеи:

(ссылку на прошлый пост, чтобы быть в контексте, положу в первый комментарий)

Я давно уже живу с принципом: что внутри, то и вовне. И если у нас есть решение для внутреннего мира, то его можно применить и для внешнего. Поэтому ответ я буду искать в инструментах психотерапии.

Одна из основных метафор многих методов такая: каждый человек — это целое общество внутренних фигур, частей, субличностей. И там всё устроено ровно как в большом мире: есть любимые субличности, хорошие и правильные, с которыми нам удобно себя ассоциировать, а есть изгнанные — те, что вызывают отвращение, которые хочется запереть в подвал и сделать вид, что их нет.

Для психики этот внутренний конфликт фатален. Запертые субличности отравляют существование «нормальных», устраивают саботажи и кризисы в самый неподходящий момент. А если подавление слишком хорошо работает — напоминают о себе депрессиями и аутоиммунными заболеваниями.

Что мы делаем в терапии, обнаружив такой внутренний конфликт?

Первая проблема — это отсутствие контакта между разными частями личности. Они разобщены, «хорошая часть» зачастую даже смотреть не может в сторону подавленной. В том числе потому, что «подвал», где сидит отщеплённая часть, окружён защитным барьером страха и стыда — приближаться туда страшно и противно. Так работает психологическая защита. И первая задача терапии — это организовать этот контакт, укрепить «я» клиента настолько, чтобы появилась возможность преодолеть барьеры и взглянуть на подавленную субличность прямо.

Я думаю, что это очень похоже на то, как мы, «хорошие люди», смотрим на какого-нибудь военного активиста. Внутри нас, в нашей тени, содержатся все те же воинственные паттерны, что проявляет этот человек, только они глубоко подавлены. В результате внешняя и внутренняя картинка накладываются друг на друга, наша тень проецируется на этого человека, и получается, что мы не можем посмотреть на него прямо, так как это будет равносильно взгляду в собственную тень, чего психика всеми силами избегает.

И получается, что мы воспринимаем не этого человека, как он есть, а свои защиты от своей же тени. Мы испытываем страх и отвращение к нему, но его самого не видим.

И тут возникает ряд вопросов: можем ли мы перенести терапевтические методы, применимые во внутреннем мире, на внешний? Можем ли мы укрепиться настолько, чтобы суметь проникнуть за свои же защитные барьеры и посмотреть на наших «врагов» прямо, как на обычных людей, таких же, как мы, со своими проблемами, ценностями, болями и радостями? И если да, то какие существуют опоры, помогающие нам прорасти в этот новый взгляд?

Очень хочу услышать ваши ответы и размышления.

По-моему, до всех уже дошло окончательно: вокруг пиздец.

Люди все чаще используют это слово, описывая происходящее. Но «пиздец» — это не описание объекта наблюдения, это про нашу реакцию на чрезмерную интенсивность, переходящую всякие границы.

Сегодня хочу описать именно сам феномен, как я его вижу — что, блин, на самом деле происходит. Только оптика у меня специфическая: я психотерапевт, более того, психодраматист с уклоном в юнгианство: я оперирую архетипами, психическими фигурами, скрытыми посланиями, метафорами и тому подобным.

Ниже будут мои ощущения, запакованные как раз в метафору.

Итак, что такое «пиздец»?

Несколько лет назад в мире рядом с нами появилась специфическая субстанция, этакая субстанция зла. Чёрная токсичная жижа невероятной интенсивности, источающая импульсы ненависти в окружающее пространство. Эта субстанция паразитирует на людях и распространяется подобно эпидемии. Сама по себе она невидима, но считывается на уровне ощущений. Видимыми являются ее проявления на разных уровнях.

На материальном уровне — это война, разрушение, смерть. На эмоциональном — это страх, паника, ужас и безумие. На информационном — это информация о боли, горе, смерти и несправедливости. И так далее, общий смысл субстанции и ее жизнедеятельности — уничтожение, страдание и ужас в максимальной степени, превышающей нашу способность воспринимать.

Эта жижа существует с древних времен, при появлении ее рядом наша человеческая психика узнает ее «по запаху» и сразу встает на дыбы: включаются самые древние рептильные механизмы самосохранения, родовая память, в общем, мы входим в особый экстренный режим функционирования.

В этом режиме мы упрощаемся, уплощаемся и поляризуемся: восприятие тяготеет к черно-белому, мы начинаем делить мир на врагов и своих, к своим жмемся, врагов ненавидим. Также мы демонстрируем один из вариантов поведения: убегаем со всех ног, замираем, сжимаемся в точку, самоуничтожаемся, расщепляемся, игнорируем происходящее вплоть до перехода в вымышленную реальность или встаем под знамена в тщетной стокгольмской надежде, что «своих» жижа пощадит.

Этот спецрежим сам по себе — агент жижи внутри нас, который подготавливает нас к ее распространению. Цепочка выглядит так: мы испытываем страх, включается поляризация, которая рождает ненависть к другим людям, наша ненависть рождает страх в наших врагах, страх включает поляризацию, и так далее, круг замкнулся. Таким образом жижа распространяется дальше и захватывает все больше людей, это ее механизм.

В этой логике важно не то, хорошие мы люди или плохие, за добро мы или за зло. Будь мы хоть трижды за мир, если мы поляризуемся и ненавидим — мы участвуем в цепочке распространения жижи, предоставляя ей себя в качестве проводника.

Возникает вопрос, а что тогда делать? У меня есть несколько идей на эту тему на основе терапевтического опыта, и я планирую развернуть их в одном из следующих постов.

Возвращаясь к началу: то, что мы называем «пиздецом» — это объем жижи, кратно растущий в последнее время. Мы буквально чувствуем накопление многотонной пульсирующей массы ненависти и ужаса. И от этого возникает сверхтревожное ощущение нарастающей угрозы.

Отзывается ли вам эта метафора? Чувствуете что-то подобное — или видите совсем иначе?

Согласны ли вы, что ненависть — чья угодно, хоть на «хорошей» стороне — работает на жижу?

Друзья, сегодня напишу не про терапию и не про SessionFlow, а про то, откуда всё это выросло.

Несколько лет назад я закончил трёхлетнюю программу обучения психодраме в Институте психодрамы, коучинга и ролевого тренинга (ИПКиРТ). Для меня это стало настоящим поворотом в жизни. Именно там я впервые соприкоснулся с живой психотерапией — какая она есть, не в теории.

Я одновременно учился в РГГУ, получал высшее психологическое. Там было много информации, но честно скажу: никаким терапевтом я бы не стал, если бы учился только в РГГУ. Там слишком много теоретических вещей, которые не заменяют тех тонн практики, которые давали в ИПКиРТ. Тем более, что учился я у настоящего мастера, опытнейшего терапевта — Елены Лопухиной, которая собрала вокруг себя крутую команду преподавателей.

Важная штука: группа там учебно-терапевтическая. Нам дают инструмент — а потом мастер прямо на этой же группе, на кейсах самих обучающихся, показывает, как он работает. И в этом два гигантских плюса. Первый — ты видишь очень много живых применений терапии. Второй — за три года каждый как будто проходит мощнейшую групповую терапию сам. Это одновременно и учебная группа, и личная.

Ну и вокруг института собирается классное сообщество. Мне было интересно учиться даже во взрослом возрасте — как будто снова стал подростком. Атмосфера совместного обучения, групповая динамика, куча новых интересных людей, увлеченных терапией. Плюс, когда участвуешь в терапевтических работах для других, узнаёшь людей намного глубже, и процесс сближения происходит намного быстрее, чем в любом другом месте. В общем, я во взрослом возрасте нашёл там настоящих единомышленников, и это дорогого стоит.

Ну и результат говорит сам за себя. Когда-то я мечтал стать психотерапевтом - и сейчас я психотерапевт. И ключ к профессии совершенно точно я получил именно в ИПКиРТ.

В институте есть две программы: трёхлетняя программа обучения психодраме, на которой я учился сам, и годовой курс «Инструменты психодрамы в профессиональной практике». Если вы только начинаете свой путь в психологии или уже практикующий психолог, желающий освоить новый метод, поработать со своими запросами и попасть в живое тёплое сообщество — я считаю, ИПКиРТ — это очень хорошее место.

Искренне рекомендую: https://ipcirt.ru/

Я сегодня с утра перечитывал свой предыдущий пост про секс, и меня догнала одна мысль.

Инь-Ян — это ведь изначально про мужское и женское. Тёмная половина, Инь, — женское начало; светлая, Ян, — мужское. И в каждой половине есть точка противоположного цвета: в мужском заложено что-то женское, в женском — что-то мужское. Меня всегда это цепляло.

И вот что я подумал. Та дыра, о которой я писал в прошлом посте, пустота внутри мужчины — это же и есть женский символ. Вагина. Полость, которая хочет быть заполненной. И многие мужские беды именно про это: нехватка, отсутствие чего-то, что мужчина пытается найти вовне и положить внутрь себя.

А теперь по симметрии. Если так, то у женщины внутри — символический пенис. И тогда женский кризис — зеркальный: не про нехватку, а про обратное. У женщины есть что-то, чему хочется найти применение, но не находится. Что-то, что она хочет куда-то вложить, а адресата нет. В первую очередь думается, что это про любовь, но наверняка можно брать и шире.

И мужчина, и женщина могут искать отношения — снаружи это выглядит одинаково. Но мотор разный. Мужчина ищет, чтобы заполнить пустоту, взять недостающее. А женщина — чтобы пристроить избыток.

Еще короче: мужчина мучается тем, чего в нём нет, а женщина — тем, что в ней есть.

Женщины, что скажете? Похоже?

Напишу сегодня про секс. Давно не писал.

Одному моему знакомому жена отказала в сексе. Трудный день, она очень устала, не в ресурсе — поэтому вот так.

Но мой знакомый — человек рефлексирующий. Чтобы справиться с фрустрацией, он стал по горячим следам разбирать: из чего вообще состоит желание секса, какая потребность — его главный двигатель? И открыл в себе кое-что примечательное, о чём я хочу рассказать и вам, так как полностью согласен с выводами.

Как обычно мужчина воспринимает своё желание секса? Как экспансию. Желание «познать» женщину, проникнуть на её территорию, овладеть, закинуть на седьмое небо. В фантазиях, в мужских разговорах, в культурном слое мужчина в сексе — завоеватель.

Но после многих лет терапевтической работы я убеждён: в огромном числе случаев мужское желание держится вовсе не на экспансии. Задолго до того, как встанет пенис, у мужчины встаёт экзистенциальный вопрос: «А точно ли я ценный? Имеет ли моё существование хоть какой-то смысл? Есть ли у меня вообще право быть?»

Это довольно естественные вопросы — особенно для мужчин нашего поколения и культурного кода. Они есть у всех, просто кому-то они приходят в виде редкого кризиса, а для кого-то — это постоянно зияющая дыра.

И эта дыра отчаянно требует, чтобы её заполнили. Раньше можно было прибежать в мамины объятия — но сейчас это не работает. И ищущий взгляд мужчины утыкается в партнёршу. А если её нет — в срочные поиски той самой.

Потому что секс с женщиной — самый убедительный ответ на ощущение непринятости, какой только бывает. «Да, ты ценный, нужный, замечательный — я выбрала именно тебя и впускаю в себя таким, какой ты есть, целиком, во всех смыслах, включая самый базовый, телесный». Добровольный секс — это акт радикального принятия. Он способен сразу принести облегчение мужчине, который по этому принятию изголодался.

Это метафора возвращения в матку. В амниотическую вселенную. Мамин живот, где любовь окружает со всех сторон, а всё нужное поступает прямо в кровь, и не надо ничего заслуживать и ни в чём сомневаться. Прикоснувшись к этому опыту, мужчина успокаивается, заземляется — и на этом топливе едет какое-то время, пока снова перед ним не встанут экзистенциальные вопросы. И тогда снова нужен акт принятия.

Само по себе это даже красивая и естественная часть отношений. И женщина точно так же может периодически запрашивать у партнёра отцовскую роль — это нормально, роли меняются: то родитель, то ребёнок, то равный.

Проблема начинается там, где баланс теряется и человек застревает в одной роли. Где дефицит принятия так силён, что заполнение незаполнимой дыры становится целью жизни. И тут хочется передать привет всем мачо, пикаперам, полиаморам и иже с ними — тем, кто использует партнёров и секс как «домик», куда можно спрятаться от стыда, тревоги, неопределенности и всего этого сложного мира.

И самое трудное — что это почти невозможно увидеть в себе без помощи извне. Люди бесконечно себя оправдывают и приукрашивают реальность, называя своё отчаянное желание заполнить дыру принятия красивыми словами: витальность, любовь к свободе, исследование сексуальности, духовный поиск. Целые сообщества построены на эксплуатации этой потребности.

Поэтому, чтобы распознать свои дефициты, помимо желания и смелости, нужен еще другой человек. Который способен организовать процесс осознания того, что сразу в себе не видно.

Конечно же, я говорю о терапии, которая добавляет к вечно мухлюющему собственному взгляду на себя ещё один — посторонний, спокойный, замечающий, подсвечивающий, но не осуждающий.

И когда дефицит принятия будет найден, распознан и хоть частично закрыт не извне, а внутри себя — только тогда появляется возможность идти в близость не из голода, не из нехватки, а из наполненности. Не заткнуть дыру, а прийти к другому целым, чтобы совместно пережить нечто ценное.

Всё вышеописанное — не просто слова, это мой опыт. Я сам был такой же, с дефицитом, который пытался заполнить всем подряд, в том числе сексом и отношениями. Но мне повезло набрести на терапию, которая помогла разобраться в себе и принесла огромное облегчение. Меня это настолько впечатлило, что теперь я помогаю разбираться в себе другим.

Так что если вы созрели для этого приключения, для этого красивого путешествия внутрь себя — жду вас в своем кабинете.

Как пользоваться ИИ — инструкция от психотерапевта

В три часа ночи, когда накрывает, у человека сегодня впервые в истории есть собеседник, который гарантированно ответит. Не осудит, не устанет, не скажет «давай завтра». Этим уже пользуются миллионы — и как терапевт я не могу делать вид, что этого не происходит.

Поэтому — инструкция. Короткая, из кабинета.

Сначала о том, с чем мы имеем дело. Внутри нейросети никого нет. Там модель, которая угадывает следующее слово. Её «сочувствие» — средневзвешенное всех утешений, которые человечество когда-либо записало. Звучит холодно? Так и есть. Но именно поэтому ей можно пользоваться — если понимать, для чего она годится.

Думать об кого-то. Многим — думаю, большинству — чтобы думать, нужен собеседник. У меня есть знакомые, которые созваниваются в зуме и молча висят рядом: каждый делает свою работу, а возможность раз в полчаса обсудить мелочь спасает от прокрастинации. Нейросеть — такой собеседник, который всегда на связи, который поддержит в нас вовлеченность и энтузиазм.

Приостановить бурю. Когда накрывает — обидой, гневом, несправедливостью — эмоцию важно выразить. И совсем не обязательно конструктивно. В терапии есть упражнение «слив»: выписать на бумагу всё содержание ума, без фильтров и цензуры. Работает. Нейросеть — та же бумага, только она ещё и поддержит, по головке погладит и подведёт теоретическую базу под ваши переживания. Проговорил, выдохнул, вернулся во взрослое состояние — и это уже рабочее контейнирование, доступное в три часа ночи. Одна ловушка: выплеснуть и вернуться, а не поселиться. Застрянете — и зависнете в регрессе, в детской обиде, а ИИ вас в ней заботливо поддержит.

Посоветоваться по стратегии. Конфликт на работе, сложный разговор, варианты, которых сами не видите. Как толковый знакомый: читал все книги, но никого из участников не знает лично.

А теперь главное — образ, который я предлагаю держать в голове.

У детских психологов есть понятие переходного объекта: плюшевый мишка, с которым ребёнок учится справляться, когда мамы нет рядом. Мишка работает — ребёнок правда успокаивается. Но мишка не мама, и ребёнок это знает. Хотя, если нажать на кнопку на животе, мишка может сказать «я тебя люблю».

Нейросеть — переходный объект для взрослых. Плюшевый мишка, который читал все книги мира и умеет отвечать по кнопке более складно. Об него можно проговорить обиду. Успокоиться. Подумать. Но он не мама, не мудрец и не терапевт.

Опасность — там, где возникает путаница, и на ИИ проецируется внутренний материал:

— ИИ начинает казаться чем-то великим, в то время как "я" становится маленьким и ничего не могущим, решения начинают откладываться «до разговора с чатом»
— его одобрение начинает что-то значить, а не просто фильтруется
— пересказываете друзьям «а он мне сказал» — как слова человека
— чувствуете сильную привязанность или другие сильные чувства по отношению к ИИ

Было такое?

Поймали хотя бы один пункт — пора выныривать. Потому что в этот момент ответственность за вашу жизнь тихо переезжает к генератору правдоподобных продолжений.

Пока вы помните, что главный взрослый это ВЫ, а ИИ это инструмент, — он делает вас сильнее. Как только забываете — вы превращаетесь в ребенка, который разговаривает с плюшевым мишкой в отсутствие мамы.

Будьте аккуратнее и удачи в использовании этого потрясающего инструмента! ✨

Прошло три недели с моего выступления на Московской психодраматической конференции. Меня настолько закрутило после него, что я никак не успевал написать вам — хотя всё время хотел.

Сначала о самом важном. На мою лекцию пришло около пятидесяти человек — это много, и это было здорово. Но ещё дороже оказалось другое: снова увидеть старых знакомых, обняться, проговорить до ночи. Я уже подзабыл, каково это: оказаться в потоке психодраматического сообщества, которое я так люблю. Было тепло, шумно — как обычно.

Из этих трёх дней разговоров я вынес одно наблюдение: ИИ пользуются уже почти все коллеги. Но процентов на пять от его возможностей. Чат вместо поисковика, пара вопросов, иногда «помоги сформулировать». Всё.

Самый обстоятельный разговор случился с Леной Лопухиной, руководителем моего института ИПКиРТ. Она тоже недавно стала пользоваться, и мы сошлись в главном: если ИИ в терапии нельзя победить — надо возглавить. Собственно, чем я и занимаюсь в своем проекте SessionFlow.

Теперь коротко, о чём я говорил полтора часа со сцены.

ИИ — умный стажёр. Прочитал все книги мира о терапии, но ни разу не видел живого клиента. Поэтому галлюцинирует, усредняет и ни за что не отвечает.

У ИИ в кабинете три цвета. Зелёный — помогает: структура, рефлексия, подготовка к сессии и супервизии. Жёлтый — создаёт иллюзию: его уверенные «диагнозы» звучат убедительно, но за ними часто усреднение, а не понимание клиента. Красный — вредит: поддакивание, ИИ-психозы, соблазн переложить на него ответственность.

Этика. Обычные чаты по умолчанию могут учиться на ваших переписках — вместе с историями клиентов, которые вы туда вставили. Профессиональные решения работают иначе: данные не идут в обучение. Об этой разнице мало кто задумывается, а зря.

Весь доклад я возвращался к одной мысли: лечит не информация, а живой человек рядом. ИИ терапевтом не станет. А вот опорой терапевта уже становится.

Самой сильной частью оказался зал. Мы двигались, строили спектрограммы доверия к ИИ, общались — вопросов было реально много.

После лекции пришли не только вопросы, но и первые оплаченные подписки — лучшее доказательство, что тема живая.

Тем, кто хочет посмотреть, как это работает — SessionFlow открыт: shvedovpro.com/sessionflow.

А вы используете ИИ для обсуждения психологических моментов? Своих или клиентов? И довольны ли вы его ответами?

Через 10 минут начинаю лекцию на Московской Психодраматичнской Конференции, где буду рассказывать про SessionFlow

Полтора года работы с AI-анализом сессий показали мне одну неуютную вещь: я многое пропускаю. И пропускаю не потому, что я плохой терапевт, а потому что я живой.

Я держу несколько ролей одновременно: слушаю клиента и при этом чувствую его, наблюдаю и присутствую, фиксирую собственные мысли, реакции, ощущения, анализирую. Всё это нужно держать вместе, балансировать между, не теряя ни одного слоя. Иногда получается. Иногда — нет.

У AI этой проблемы нет. У него нет личности, ему нечего сопоставлять и балансировать. Он просто слышит каждое слово и видит паттерны в тексте.

Три примера, когда AI-отчёт показал мне больше, чем заметил я сам.

Первое. Одна и та же фраза возвращается у клиента раз за разом — 2 сессии подряд. Я не замечал её, потому что она звучала между делом: клиент, как часто бывает, «продаёт» совсем другую тему, не там, где истинно болит, и я могу пойти за продажей. А AI спокойно считает повторения и вытаскивает их. Я смотрю на отчёт и понимаю: вот же, главная тема. А я смотрел на очевидное.

Второе. AI тонко подсвечивает мои контр-переносы и беспристрастно тыкает в слепые пятна. Например, напоминает, что в определённых ситуациях я склонен к спасательству, — и теперь я выстраиваю сессию, зная это про себя. Предупреждён — значит вооружён. Эту тему дальше несу к живому супервизору.

Третье. Я доверяю SessionFlow в том, что платформа всё зафиксирует, и мне больше не нужно тратить кусок внимания на «запомнить нюанс», «записать формулировку», «не забыть деталь». То, что запоминается само в моменте, — это и есть то, что нужно для сессии. Остальное я всегда смогу посмотреть позже в саммари. От этой простой передачи функции я веду терапию заметно свободнее: становлюсь менее рациональным и больше — присутствующим, спонтанным, человечным. И качество терапии от этого, как мне кажется, только растёт.

При этом я считаю, что говорить, что AI заменит терапевта, — наивно. У него нет чувств, нет многослойности, нет ничего, без чего невозможно быть самостоятельным терапевтом. Он не понимает ситуацию — он умело имитирует понимание. И этого ему хватает, чтобы быть рядом, но не хватает, чтобы быть вместо.

Когда-то считали расходы в голове или в столбик, а потом появился калькулятор, а потом эксель. И никто в здравом уме не думает, что эксель — это и есть бухгалтер.

С AI в терапии та же история. AI это инструмент. А терапевт — терапевт.

А вы сами — будь вы клиент или терапевт — были бы готовы, чтобы вашу сессию слушала машина? Что должно быть, чтобы согласие звучало искренне и легко?

Я молчал в этом канале почти 4 месяца. Не потому, что нечего было сказать — наоборот. Просто не хотелось отвлекаться и менять роль с того, кто ДЕЛАЕТ, на того, кто описывает. Но теперь время настало.

Что такого я сделал?

За эти месяцы я построил AI-платформу SessionFlow для психотерапевтов, которой пользуюсь сам каждый день. Вместе со мной ею пользуются еще около 20 терапевтов, и половина из них уже платят мне за функции, которые считают полезными.

Платформа полностью готова к использованию. Если хочешь посмотреть сам — shvedovpro.com/sessionflow. Если хочешь увидеть на сцене — суббота, МПК.

В чем суть? Искусственный интеллект анализирует содержание сессии. И предоставляет два отчета: один для клиента, чтобы укрепился в работе между сессиями, а другой для саморазвития терапевта. Это основа, но помимо этого — еще много всего, о чем буду писать в ближайшие дни.

В субботу 13 июня я выхожу с темой «ИИ в психотерапии» на сцену Московской психодраматической конференции. 90 минут о том, что AI делает с нашей профессией. А что не способен сделать, несмотря на все опасения.

Если ты будешь в зале — найди меня после. Расскажу, покажу, отвечу лично. Если нет — напишу здесь, как прошло.

Я вернулся ✨

Последние дни я рассказывал про SessionFlow — систему, которая выросла из моей собственной терапевтической практики. Показывал отчёты, платформу, объяснял, зачем мне всё это понадобилось.

Система работает — я веду в ней всех своих клиентов, и для меня это фантастически удобно. Но перед запуском мне важно понять, как она работает для других терапевтов, с другой практикой и другими привычками. Поэтому я начинаю закрытое тестирование.

Сегодня я добавляю первых терапевтов в закрытую группу SessionFlow Lab. 20 мест, старт тестирования — в среду 18 февраля.

Что вы получите:
— Полный доступ к платформе: дашборд, календарь, клиенты, AI-отчёты
— Личную настройку и поддержку от меня
— Прямое влияние на развитие продукта — ваши пожелания станут следующими функциями
— В качестве благодарности за тестирование — особые условия при запуске и возможности для продвижения вашей практики (расскажу отдельно)

Если вы уже писали мне — я вас добавлю. Если ещё нет, но хотите попробовать — пишите в комментарии или в личку (сразу присылайте инфо о себе и тг никнейм)

Если вы не терапевт, но знаете коллегу, которому это может быть ценно — перешлите этот пост.

Жду вас в лаборатории, будет интересно! Уже не терпится начать ещё и потому, что предвкушаю интересные знакомства с такими же энтузиастами терапии, как и я.

SessionFlow: система учёта сессий

На днях я показал AI-отчёты — для клиента и для терапевта. Но SessionFlow — это не только отчёты.

Пару лет назад мой друг-предприниматель стал настаивать: «Заведи статистику работы, просто поверь, что это полезно, потом поймёшь зачем». И помог собрать мне первую таблицу в Excel. Два года я аккуратно записывал каждую сессию — дата, кто, стоимость, откуда пришёл клиент. Самая базовая информация. Думаю, что кто-то из терапевтов тоже так делает, но большинство — нет.

И друг оказался прав. Без этой таблицы я не знал простых вещей: почему в январе доход упал на 30%, а в марте вырос. Откуда приходят клиенты — из Instagram, из телеги, по рекомендации, и по чьей конкретно. Как работает сезонность в терапии. Стоит ли сейчас вкладываться в рекламу или нет. Сколько сессий у меня с конкретным клиентом, кто самый давний, кто ушёл, когда и почему. Раньше я отвечал на все эти вопросы по ощущениям. Теперь — по данным.

Но есть и менее очевидная польза. Когда ты видишь свою практику целиком — в цифрах, в динамике, — ты начинаешь воспринимать её иначе. Не как «я просто веду клиентов», а как полноценное дело, которым ты управляешь. Ты увереннее говоришь о своей работе. Увереннее принимаешь решения — о ценах, о загрузке, о развитии. Это другое качество отношений с профессией.

Поэтому я встроил в SessionFlow систему учёта сессий и клиентов, только гораздо более удобную и информативную, чем записи в Excel. И ей можно пользоваться, даже если не использовать видеоконференции и отчёты. Даже если у вас только очная практика. Даже если вы не психолог, а человек смежной профессии. Вот что в ней есть:

📊 Дашборд — сколько клиентов, сколько сессий, сколько заработано. Вся практика одним взглядом.

📅 Календарь — все сессии, синхронизация с Google Calendar. Клиент отменил — видно сразу.

👥 Карточка клиента — история сессий, оплата, динамика работы, статус. Не нужно вспоминать, когда была последняя встреча и оплатил ли он.

📈 Аналитика — доходы, загрузка, источники клиентов. То, что раньше я собирал вручную в Excel, — теперь считается автоматически.

Прикладываю скриншоты — данные там тестовые, но интерфейс настоящий.

Сейчас я забросил свою старую эксель-таблицу и полностью перешёл на своё же приложение, и это, конечно, сказка. Честно — не представляю, как раньше обходился без этого.

А вы ведёте какой-то учёт своей практики? Или всё по ощущениям?