Когда я сталкиваюсь с несправедливостью, даже не лично, а с рассказами о ней — меня накрывает. И накрывает не грустью или бессилием, а фантазиями, заряженными сильными эмоциями. Очень конкретными, очень насильственными: как источник этой несправедливости уничтожается разными креативными способами. Как он страдает и извивается, когда вся боль, которую он принёс другим, возвращается ему сконцентрированной в короткий промежуток времени.

Это у меня с детства, меня называли «ребёнком, чувствительным к несправедливости», и я встречал много людей со схожей реакцией.

Как терапевт я знаю, что это не диагноз — в фантазии может происходить что угодно, и переживать из-за самих фантазий не стоит. Но я знаю и другое: в эти минуты я выпадаю из реальности в вымышленный мир, начинаю спорить с какими-то персонажами из своей головы. Перегреваюсь от эмоций, стрессую, трачу эмоциональные силы, а потом чувствую усталость.

Получается, что агрессия как реакция на несправедливость, которая не может быть выражена напрямую, разворачивается внутрь и приносит явный ущерб.

К чему я всё это?

В последнее время люди очень разогреты темой несправедливости, которая массово происходит вовне. Но проблема в том, что разогретость есть, а приемлемое русло для агрессии в виде действия отсутствует.

Конечно, есть несколько фамилий, которые мы привыкли называть в качестве источника окружающей несправедливости. «Я ненавижу фамилию», — говорят десятки, сотни тысяч людей. Но это ни на что зримо не влияет, а ненависть лишь копится и разрушает человека изнутри, или сливается на близких.

Да и как будто уже становится понятно, что происходящее — какой-то общий сложный симптом, который не упирается в одну злую волю. Это что-то без лица, куда больше любого человека.

И я начинаю думать, что мы автоматически пользуемся неподходящей для ситуации моделью эмоциональной реакции и получаем от этого ущерб.

Прямая агрессия отлично работает, когда на твой дачный участок вторгся сосед: мобилизоваться, защитить свои границы необходимо и нормально, есть поле для действия, понятно, куда прилагать усилия.

Но если вторгается не сосед, а вся соседняя деревня, то агрессия уже не подходит, для выживания нужно что-то другое.

То, с чем мы встречаемся сейчас вовне, — комплексная система огромных масштабов, в прошлом посте я использовал метафору жижи, чёрной субстанции зла. И агрессия здесь не только не работает, а является самоуничтожением: если не выразишь — сгоришь изнутри, а если выразишь — система сожрёт и не заметит.

Но как тогда реагировать? Какая внутренняя позиция позволяет конструктивно действовать, защищаться — и при этом не сгорать дотла от невыраженной агрессии?

Моя идея такова: я предлагаю воспринимать текущую ситуацию как стихийное бедствие, эпидемию безумия и ненависти. Что-то типа зомби-заражения.

Люди, через которых безумие проявляет себя, не враги сами по себе. Они захвачены субстанцией зла, заражены.

И в этой ситуации, если мой друг заразился, я защищаюсь от него, как могу, но осознаю, что это уже не мой друг. Я сражаюсь не с ним лично, а с тем, что действует через него. И надеюсь на то, что заражение пройдёт, и мой друг вернётся.

Как мне кажется, такой взгляд на ситуацию позволяет избежать собственного заражения ненавистью и его следствий: поляризации, чёрно-белого мышления, поиска врагов, позиции жертвы и так далее.

И, главное, сразу становится понятно, что делать: защищать себя и окружающих и одновременно устранять последствия стихийного бедствия. А на будущих этапах — создавать механизмы, которые смогут сдержать распространение следующего заражения.

Когда я смотрю на происходящее с этой точки зрения, меня перестаёт накрывать. Вместо того чтобы искать, кого ненавидеть, я ищу, кому сострадать — и это работает как защита от ненависти и внутреннего выгорания, не являясь при этом бегством.

Как вам такой подход?
Какие вы применяете подходы для самосохранения в текущее время?