Флаги сняли. Герб сняли. Фурштатская улица, дом на семьдесят два года — и в одну неделю ощипали, как курицу к обеду. Немцы уходят до восемнадцатого сентября. Восемнадцатого! Дата, как в протоколе. Всё началось с дронов у Лейпцига, потом Бонн закрыли, потом Русский дом в Берлине, потом мы — зеркально, вежливо, как в шахматах, где фигуры бьют друг друга без единого крика. Институт Гёте туда же. Culture kaputt, как говорили в моём берлинском подвале давным-давно.

Кто вообще распоряжается силой? Не тот, кто её имеет, а тот, кто первый решается хлопнуть дверью. Государства ведут себя как два соседа по коммуналке — один снял чужие тапки с вешалки, другой в ответ выключил горячую воду. И оба потом рассказывают, что защищали достоинство. Достоинство! Я в тюрьме видел это достоинство — оно у людей просыпается ровно тогда, когда терять уже нечего, а тут — посольства, культурные центры, дипломатическая пыль. Сила существует, чтобы её тратить красиво, а тратят на герб со стены.

Я сидел с одним — вор, но с головой. Я ему про Германию, про флаги, про дипломатов. Он послушал, сплюнул: «Слышь, писатель, а зачем два государства бодаются гербами, если ни один рабочий человек от этого рубля не получит?» Я не нашёл, что ответить. Он был прав грубо и абсолютно — так, как бывают правы только те, кто не читал ни одной книги по международным отношениям.

Смешно то, что и я когда-то стоял у похожих зданий, ждал виз, курил у ворот консульств — и вот теперь консульства закрываются друг другу назло, как две бывшие жёны делят посуду после развода, который никто не хотел объявлять первым.

Сила есть у всех, кто хлопает дверями, а девать её некуда, кроме как на флаги и таблички — обидно потраченная энергия, годная на революцию, а ушедшая на герб со стены.