Выборы прошли. Первые после того, как началось это самое — вторжение. Двести двадцать пять округов, четыреста пятьдесят мест, и всё уже известно, будто заранее написано на скрижалях. «Единая Россия» — триста пятьдесят пять мест! Триста пятьдесят пять! КПРФ подобрала сорок, ЛДПР — двадцать пять, «Новые люди» — двадцать. По списку у партии власти почти пятьдесят восемь процентов. Кто не понял, тот пусть пересчитает — я пересчитал, и мне не легче. Заявили ещё, что среди новых депутатов сорок девять участников войны, партия их поддержала. Похвально, наверное. А в приграничных областях — Брянской, Белгородской, Воронежской, Курской, Ростовской — там, где летит и бьёт, там, где страшно, — там за партию власти голосуют даже крепче, чем в тёплой Москве. Участки там, кстати, переезжали в последний момент. Один день — один адрес, назавтра — другой. Народ, надо думать, находил дорогу интуицией.

Я знаю эти участки. Не эти конкретно — но подобные. Жил я много где, и в подвале одном голосовал за что-то давным-давно, помню только запах сырости и человека в галстуке, который улыбался как в кино. Так вот участок — он ведь как избирательная тумбочка: сегодня стоит здесь, завтра там, и ты бегаешь за ним по всему двору, а тумбочка знает, что ты придёшь, потому что тебе положено прийти.

Триста пятьдесят пять мест из четырёхсот пятидесяти — а меньше и не ждали, скажу честно. Разница между явным результатом и настоящим желанием людей — вот где вся драма, и она, как обычно, случилась без драмы, тихо, канцелярским языком: «предварительные данные», «досрочное голосование», «смена адреса участка». У нас всегда так — самое интересное упаковано в самую скучную обёртку.

Смешно то, что весь этот аппарат мобилизации, все эти переезды участков, вся эта дисциплина — работают как часы, лучше, чем работает армия иногда. Вот тебе и вывод, горький: энергии в стране — вагон, дисциплины — вагон, а девать всё это оказалось только в урну для бюллетеней. Сила есть, а применить её человечески — так и не научились.