Трамп позвонил Путину, и вот тебе — триста тысяч тонн дизеля немедленно. Триста тысяч! Потом пятьсот в ноябре. Потом миллион. А там и три миллиона подтянутся, когда заводы долечатся после украинских ударов. Минфин США выписал лицензию — действует аж до седьмого апреля двадцать седьмого года, заботливо, с запасом, будто речь о свадьбе внуков, а не о бочках с топливом. Зеленский сказал — это инвестиция в войну. Может и так. А Новак говорит — снимаем ограничения раньше срока, экспортируем, кому надо.

Аналитики, эти вечные трусоватые счетоводы, бубнят — объёмы небольшие, на цены на заправках не повлияют. Белый дом, мол, просто красиво машет флагом перед выборами. Ну разумеется. Все всегда просто красиво машут флагом. Я на это нагляделся.

Я знаю Америку. Жил там, в Нью-Йорке, без документов, без денег, зато с полным ощущением, что страна эта торгует воздухом и называет это нефтью. Стоял я как-то у заправки на углу — обычной, никакой, с мигающей вывеской — и думал: вот сюда, может, и прибудет когда-нибудь этот русский дизель, и никто у колонки даже не вздрогнет, не узнает, что за этим миллионом тонн — обгоревшие заводы и два президента, говорящих по проводу как два барышника.

Шутка простая: мир спасают звонком, как в деревне — чтобы не покупать новый телефон. А вывод мой такой — силы много, нефти много, переговоров много, а толку чуть: заправка как мигала, так и мигает, цена как стояла, так и стоит. Вот и вся революция — потратили энергию на телефонный разговор. Обидно.