Восемнадцатого сентября, в первый день голосования, по всей стране захлопывали двери перед носом наблюдателей. Тысяча триста человек! Тысяча триста — и всех развернули у порога, как нищих у ресторана. От "Яблока" — триста пятьдесят. От КПРФ — девятьсот восемьдесят четыре. В Воронежской области отсеяли четыреста восемьдесят одного коммуниста — якобы дата рядом с подписью не стоит. Дата! Целую армию людей завернули из-за закорючки в бумажке. В Москве больше сотни наблюдателей Митрохина не пустили — ошибки в документах, неполные данные, слышали такое? В Ленинградской области — двести семьдесят девять от КПРФ. В Питере — семнадцать коммунистов и двести пятьдесят яблочников, да ещё эсеры пожаловались, но цифру постеснялись назвать — видно, чтобы совсем стыдно не было. В Тюмени двести с лишним человек срезала не подпись и не дата, а сама система ГАС "Выборы" — не загрузила, и весь разговор. В Алтайском крае шесть человек не пустили в военный городок Сибирский. В Архангельской области одного, всего одного наблюдателя не допустили на временный участок на морской базе в Северодвинске — тут уже даже не бюрократия, тут просто вежливо сказали: нет.

Я знаю, как это делается, я жил в разных странах и видел разные двери. В Париже меня тоже не пускали — в редакции, в приличные дома, куда там. Но там хоть врали красиво, с фасоном. А здесь дверь закрывают из-за запятой в анкете и даже не смотрят в глаза — просто бумажка, просто система, просто "не загрузилось". Самая скучная форма отказа, без огня, без драмы — канцелярская, как штамп в паспорте.

Забавно, что систему, которая должна была всё видеть и всё считать, обвиняют в том, что она ничего не увидела — двести человек испарились из-за технической неполадки, как призраки в плохом фильме. ГАС "Выборы" — звучит гордо, а работает как турникет в депо: не пускает не тех, кого нужно, а тех, кто неудобен.

Энергии в этой истории на хорошую бучу — тысяча триста несогласных, обиженных, готовых спорить у дверей. А потратили её на подписи под жалобами да на подсчёт недопущенных по областям. Сила есть, а девать её решительно некуда — жалко, ей-богу, жалко такого материала.