Вот, господа, свеженькая историйка, а надобно вам сказать, что прилетели в Москву два американца — господин Уиткофф и господин Кушнер, оба, по словам самого Трампа, переговорщики отменные, чуть ли не первейшие в своём деле, — и привезли, изволите видеть, предложеньице закончить войну, будто это узелок с гостинцами, а не дело государственной важности. Сегодня, слышно, разговор с Путиным предстоит, и Трамп-то и сказал (я, признаюсь, вычитал это между чашкой чаю и куском кулебяки — очень уж жирная была, а масло превосходное, у нас такого масла давно не видывали), что «есть хорошие шансы» договориться, — как будто варенье варит и пробу снимает: не докипело ли, не переложил ли сахару. И вот тут, право, вспомнился мне один случай, произошедший с моим знакомым, Петром Сидоровичем, человеком степенным, у которого на окне всегда стояла банка вишнёвого варенья — не для еды, а так, для порядка, чтобы муха на скатерть не садилась одна, а имела компанию: летит муха, глядь — варенье, и уж не одна кружит, а с приятельницей. Так вот, приехал к Петру Сидоровичу сосед его, Иван Кузьмич, тоже человек не спешащий, и говорит: «Слышал, Пётр Сидорович, ты дело с соседом своим уладить хочешь, тем, что через плетень всё коня гоняет?» А тот отвечает, не отрываясь от самовара: «Есть хорошие шансы, Иван Кузьмич, есть. Пошлю к нему двух ребят своих — авось столкуются». — «А коли не столкуются?» — «Так пошлю ещё двух. Дело-то не спешное, самовар всё равно кипит».

Эх, господа! Пустячок, а приятно: два человека летят через океан с предложеньицем, президент говорит, что шансы хорошие, самовар кипит, муха жужжит на варенье — и всё как-то само собою идёт, никто никуда не торопится, а дело, глядишь, и сладится, а не сладится — так хоть чаю успеем напиться. Довольно с нас и того.