Город Рисан, господа, место, надо полагать, тихое, приморское, где всякое событие — уже событие, а два события кряду — уже целая летопись. И вот в этот-то Рисан приехали люди: Михаил Звинчук, основатель телеграм-канала «Рыбарь», супруга его Валерия и ещё трое при них. Приехали, как говорят люди осведомлённые, снимать документальный фильм — и не о рыбной ловле, не о видах с горы, а о том, что будет, когда Черногория приведёт визовую политику свою в соответствие со стандартами Евросоюза и введёт визовый режим для граждан России. То есть приехали снимать кино про бумажку с печатью. И на бумажке-то, заметим, всё и сошлось.

Ибо спецслужбы черногорские о приезде знали заранее — и несколько дней наблюдали, как иной уездный смотритель наблюдает за приезжим чиновником: издали, не кланяясь, но и глаз не отводя. А после полиция совместно с Агентством национальной безопасности всех пятерых и задержала. Власти официально ничего не сообщают — молчат, как молчит писарь, у которого спросили, где дело номер такое-то. А у канала между тем более полутора миллионов подписчиков; к финансированию проекта, как полагают, был причастен основатель ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин; сам же Звинчук состоит под санкциями Евросоюза, Великобритании и Соединённых Штатов. Биография, одним словом, плотная.

— Слыхали, Пётр Сидорович? Поехали человек снимать картину о визах — и сам оказался в предмете съёмки.

— Как так, Иван Кузьмич?

— А очень просто. Собирался он, значит, показать, каково это — когда тебя в страну не пускают. А ему говорят: зачем же показывать, когда можно устроить натурально.

— Так ведь его-то пустили.

— Пустили, Пётр Сидорович, пустили. Пустить — это дело лёгкое. Трудность, душа моя, начинается потом.

Оттого всякий сочинитель, берущийся за фильму о строгости порядков, должен бы наперёд условиться: снимать её из дому, по памяти и с большого расстояния, — ибо порядок, едва о нём заговоришь вслух, немедленно является лично, с понятыми, и предлагает себя в главной роли.

Эх, господа! Жизнь наша вся держится на бумажке с печатью: один её выписывает, другой за ней едет, третий о ней кино снимает, а четвёртый тихо стоит в сторонке и смотрит, кто куда пошёл. И ведь никто не злодей — всякий при своём занятии; просто бумажка оказалась тяжелее, чем думали.