#посмотрела_за_вас
Интервью Максима Валецкого

Как меняется образ российского предпринимателя? Новый русский бизнесмен 3.0 — или все тот же «новый русский», только в другой упаковке? Меняется ли отношение других общественных страт к предпринимателю или он по-прежнему воспринимается скорее как спекулянт с негативной коннотацией?

Валецкий считает, что меняется. И связывает это в первую очередь с событиями 2022 года.

«При том, что нас обложили санкциями, платить нельзя, вести нельзя, это нельзя, то нельзя. Бизнес сделал так, что большинство страны не заметило, что нас вообще санкционировали. Квартиры, дома строятся, рестораны открыты, продуктовые магазины полны.Скажу честно, я считаю, что российское предпринимательство, оно в 22–23 годах совершило подвиг, все было сделано, часто за счет потери маржинальности, за счет потери доходов. Но бизнес не встал и население, в общем-то, в целом не почувствовало, что что-то произошло. По потребительскому рынку я имею в виду».

Предприниматель сегодня — человек, который обеспечивает устойчивость привычной жизни. И это, на мой взгляд, важный сдвиг в общественном восприятии бизнеса.

Валецкий сравнивает ситуацию с предыдущими кризисами:
«Кстати, в те же 90-е народу, который попадал в проблемы и тут же делал ноги, было гораздо больше. И во времена всех кризисов, 98-98, очень много народу, кто быстро снимался и закрывался. Сейчас я очень мало знаю компаний, которые бы снялись и закрылись».

Мистер Дорс идет в люкс и станет русским Poliform?
Еще один интересный сюжет - изменение потребительского поведения и реакция бизнеса на него. Компания видит, что люди стали экономить время и хотят получать картинку целиком. В мебельном и интерьерном бизнесе это означает запрос на готовое комплексное решение.Для меня здесь интересен сам подход: компания пересматривает свое позиционирование вслед за изменением ожиданий клиента.

«Они хотят получить деньги. Мы хотим их не заплатить»
Отдельно отмечу манеру Валецкого рассказывать о переговорах с налоговой:
«Туса с налоговой.Был долгий базар на азиатский торг. Что-то признали. Что-то не признали. Они хотят получить деньги. Мы хотим их не заплатить. Это нормально. Торгуемся. Договариваемся».В этой формулировке нет ни попытки представить себя героем, ни желания драматизировать ситуацию. Есть переговорный процесс: стороны отстаивают интересы и ищут приемлемые условия.Мне кажется, это тоже важная характеристика предпринимательского мышления — способность договариваться в обстоятельствах, где интересы сторон не совпадают.

Почему не Индия?
Валецкий рассуждает и о международной экспансии:«Чтобы запустить бизнес в Индии, нужно взять 20 человек из Мистер Дорс и уехать туда на 10 лет. В текущей ситуации я не могу таксделать».
Не каждый привлекательный рынок становится реальной бизнес-возможностью. Масштабирование требует не только денег и команды, но и времени собственника, готовности лично включиться в процесс на годы.

Передача бизнеса: решение отложено до 2030 года
Валецкий относится к первому поколению российских предпринимателей, которые построили свои компании в 90-е. Сегодня вопрос передачи бизнеса становится для них все актуальнее: продать компанию, передать управление менеджменту или найти другую модель преемственности.На вопрос о будущем «Мистер Дорс» он отвечает:
«Да, мы живем в эпоху смены поколений, потому что я как раз то самое первое поколение российских бизнесменов.Я честно для себя эту историю оттащил примерно на 30-й год. Я бы скорее передал менеджменту. Но менеджменту тоже надо что-то мне заплатить... Просто на сегодня любые сделки с компаниями при сегодняшней ставке рефинансирования, они бессмысленны».

Для меня в этом интервью важны сразу несколько сюжетов:

изменение общественного восприятия предпринимателя, адаптация бизнеса к новому потребителю и приближающаяся смена поколений собственников.Именно в таких деталях можно наблюдать, как меняется образ российского предпринимателя: через то, как он говорит о кризисах, клиентах, переговорах и будущем собственной компании.