Позвольте пару вопросов? | Уголок для ворчания

Волею судеб и Александра Богачева прочитал текст некоего Морозова о российской культуре до и после if you know what I mean.

Если кратко, автор делится такой картиной мира: до w-word культурный ландшафт в РФ напоминал "средневековую карту: вот сеть монастырей и замков, вот сеть дорог и троп, которые связывают эти монастыри между собой, а все остальное — это леса, поля и горы". Причем населением этих "замков" были как отдельные люди (вроде Шульман) так и коллективы (вроде Сахаровского центра). Теперь у них земля уходить из-под ног, и надо что-то делать.

В целом, мало ли какую хрень люди пишут. Однако, как мне кажется, этот текст честнее других выражает то, что у многих на уме, поэтому решил поворчать публично. Тем более, что нижеследующее я уже все равно написал в одном из чатов...

Итак, что тут интересно -- основная метафора. Вся хрень про "монастыри" в чистом поле. Кажется этот гипертрофированный элитизм действительно присущ многим: некие монахи ордена пресвятого Цукерберга в краю дикарей.

Причем чтобы сохранить эту картину мира надо прилагать усилия. Чтобы не заметить музеи, издательства комиксов и подпольные дум-метал концерты. В противном случае метафора замков не складывается. Если учитывать все это, культурный ландшафт будет напоминать Василеостровскую в час пик - плюнуть некуда, да и не получится.

Но важно и другое. Реальная культура замков и монастырей жила за счёт власти. Пожертвований, вкладов на упокой души, и прямого содержания. Так, университеты выросли на том, что знатоки римского права готовы были оправдывать притязания королей на уничтожение феодальных вольностей.

Это в свое время высмеял Кристофер Марло в "Докторе Фаусте". Фауст может попросить у дьявола что угодно, хоть самому стать императором. Но просит лишь силу, чтобы впечатлить императора.

И это очень показательно. Кажется, что автор и те, кто с ним согласен, об этом и сожалеют. О довоенном ландшафте, где Сурков дружил с Серебренниковым, а Силуанов возглавляет оргкомитет Гайдаровских чтений. Это жалобы придворного интеллектуала, которого выгнали из замка.

Можно сказать, что я этот антидемократизм выдумал, уцепившись за неудачную метафору. Но мешает один абзац:

"Послевоенный консенсус — это неизбежно клубное заседание, в котором участвуют все послевоенные «прогрессивные силы», т.е. круглый стол с участием Константина Косачева, Захара Прилепина и Дмитрия Быкова. Ну или, что тоже самое: Явлинского, генерала Дюмина и Дмитрия Муратова...".

Автора не интересует общество, народ. Нет, ПОСЛЕ будет "клубное заседание". Он уже выцеливает новых сюзеренов, справедливо считая, что его довольно бессвязные речи не зайдут никому, кроме нового сюзерена, который хочет казаться боль-мень просвещенным, и даст денег на библиотеку, не особо интересуясь тем, что за книги в ней будут лежать. Не хотелось бы видеть российскую культуру ПОСЛЕ именно такой...

#журналистское #неворчание

Красивого несу вам в ленту этим вечером. Бывает так, листаешь ленту и видишь у коллег материал, который сам хотел бы написать. И радуешься - за них, за себя и за всех тех, кому ещё доведётся это почитать.

Именно такие чувства вызвал у меня текст Ксении Потеевой на "Фонтанке".

Формально, это рассказ о старом теплоходе "Клавдия Еланская", который возит людей в те части Мурманской области, куда иным способом не добраться.

Но это не просто грустный рассказ о том, что денег у властей на транспорт нет, город отрезан от "большой земли", почту раз в месяц привозят, а последний пароход вот-вот развалится (и это в стране, претендующей на звание Сверхдержавы). Такие истории столь часты, что никого, увы не впечатляют.

Нет, как и любой великолепный репортаж это куда более глубокая, трогательная и пронзительная история. Это текст о разбитых надеждах, о странных идеалистах и романтиках, о почти горьковской безысходности и почти шукшинской надежде. И конечно, о непонятной для чужаков странной любви к куску ржавого железа, который для кого-то является почти домом и почти другом.

О том, как громадный, страшно красивый край (Мурманская область правда очень классная, хотя и вопреки тому, что с ней делают люди) никому не нужен. И о том, что если приглядеться чуть пристальнее, выясняется, что кто-то его по-прежнему любит, хотя временами это и напоминает какие-то абьюзивные отношения.

В общем, обязательно прочитайте!

#журналистское #левое

Возможно, вы заметили, что в описании этого канала говорится, что его ведет пролетарий петербургской журналистики. Вероятно, вы не обращали на это внимания, или решили, что это просто шутка. Я тоже так думал, но теперь понял, что в этом куда меньше самоиронии, чем мне казалось раньше…

Обо всем по порядку. Последние недели медиа-сообщество наблюдает за спорами вокруг очень престижной премии “Редколлегия”. Если пропустили: издание “Проект” получило эту премию, но отказалось от нее. Там заявили, что в жюри есть топ-менеджер из “Коммерсанта”, который в “Проекте” полагают оружием пропаганды, следовательно и премию получать зашквар.

Тут, было, разгорелся срач между сильными мира сего о допустимости работы в рамках системы. Но в него ворвался журналист Андрей Серафимов. Он напомнил — пока тяжеловесы бросаются друг в друга “статуэтками” в русскоязычном сегменте есть куча маленьких медиа, которые мечтают чтобы их работу просто заметили.

Разумеется, все это бесконечно обсуждают — журналистам дай только пообсуждать. Я не исключение, поэтому тоже с упоением погрузился в это занятие. Как-то, защищая позицию Серафимова, я обмолвился, что мне, как журналистскому пролетарию, действительно все равно, кто там в “Проекте” поругался с “Коммерсантом”. В ответ мне было сказано: какой я, мол, пролетарий. Маркс назвал бы меня мелким буржуа. Да и скажи, мол, кто присваивает создаваемую тобой прибавочную стоимость.

Только столкнувшись со столь жестко поставленным вопросом я смог цельно сформулировать для себя, что значит быть журналистским пролетариатом и почему я к нему отношусь.

Ну, во-первых, Маркс тут почти не при чем. “Пролетаризация труда” — вполне устоявшийся термин в социологии профессий. Ученые давно пишут о пролетаризации труда врачей, адвокатов. Есть даже статья о формировании аристократии и пролетариата в академическом мире пост-перестроечной Эстонии.

Разумеется, это некоторая метафора. Никто не говорит, что современные журналисты живут как рабочие XIX века. Но большинство сотрудников СМИ также живут с продажи своего труда и отчуждены от его плодов.

Конечно, есть несколько звезд, с огромными telegram-каналы, они же чаще всего получают “Редколлегию” (ну или ордена). Но 99% — нет. 99% работают ежедневно создают трафик новостями и “незаметными” текстами, пока звезды готовят шедевры. Когда 99% остаются без этой работы, у них нет ничего, что позволит им найти новое место быстрее. Хотя возможно, за свою жизнь они собрали больше трафика чем Дудь (если перевести в просмотры/час).

Кто-то из них мог бы даже делать такие же крутые расследования и документалки, кто-то нет. Но мы этого не узнаем, потому что нынешняя система не позволит им подняться выше. Заслуживают они того или нет. На их лучшие тексты не обратит внимание “Редколлегия”, а на худшие незачем и обращать.

И этот печальный факт не изменит ни “победа” в споре вокруг “Редколлегии” “Проекта”, ни “победа” "Коммерсанта". Нас, 99%, любой из этих исходов коснется мало.

#незримый_университет #неворчание

На самом деле журналистам довольно часто приходится читать академические работы, опубликованные в научных изданиях. Кто-то пишет материал о том, как ученые померили реальный рост ВВП в странах по уровню ночной подсветки на спутниковых снимках. Кто-то дает новость о том, что астрономы нашли самую "зеркальную" экзопланету (что бы этот странный заголовок ТАСС ни значил).

Мне в последний год (после поступления в ЕУ) приходится читать научных статей еще больше чем раньше. И подавляющее их большинство теперь построено по так называемой структуре IMRAD (introduction, materials and methods, results and discussion).

Эта стандартизированная структура, вероятно, очень удобна для журналов и других авторов, которые понимают, куда им надо смотреть, чтобы прочитать суть работы, куда обратиться за методами, а где картинки можно красивые помацать. Но на самом деле для обычного ни в чем не повинного человека такая компановка текста может оказаться пугающей. Читаете вы, значит, как спутник может замерить ВВП по яркости неоновых вывесок, и тут ... хлабысь... 4 страницы с совершенно непонятными формулами, аббревиатурами и малопонятными названиями баз данных.

Все это заставляет неподготовленного читателя просто закрыть вкладку (а подготовленного, нередко, просто промотать этот кусок). Поэтому всегда приятно видеть академическую работу, которая построена немного иначе, чуть более дружелюбно что ли. Яркий пример — очень грустная статья о массовой гибели пингвинов в Антарктике. Авторы сделали всего лишь одну вещь, которая, я уверен, осчастливила множество читателей: все что касается данных и методов, они убрали в конец. То есть рассказали завязку, показали наблюдения, сделали выводы а потом... те кто хочет, кому нужно, могут посмотреть на данные и конкретные методы. Не удивительно, что эта статья так широко разошлась по миру и ее цитировали СМИ везде от США до Индии.

В общем, хочется плакать от умиления, и, конечно от грусти из-за десятков тысяч пингвинов, ставших жертвами рекордного таяния льдов в Антарктике...

Итак, ровно пять лет назад (вернее пять лет и несколько часов назад) мы с Настей поженились.

Обычно, такому замечательному событию в сказках и мифах патриархальных сообществ предшествует большое путешествие и сражение с драконом.

Тогда обошлось без этого, но потом началась вoйнa, и мне пришлось улететь на полгода... Но, к счастью, потом вернуться. И теперь мы празднуем этот день вместе.

А драконы... С ними мы сражаемся и будем сражаться каждый день, но в честь знаменательной даты можно сделать перерыв на денёк.

#отпуск

Как выглядит отпуск журналиста и адвоката? Приехав в другой город, они не работают в выходные...

#левое #отпуск #неворчание

Вообще Екатеринбург очень политизированной город. Непривычно много политической рекламы. К примеру, агитационные кубы "Яблока" призывают народ голосовать за "Свободу и мир".

А местное отделение партии "Новые люди" предлагает выбирать между ними, "Новыми людьми", и "Запретами, доносами, и страхами".

Но покорила мое сердце местная сеть кофеен... Я думаю, вы догадались почему)

#отпуск #неворчание

Так случается, что иногда даже журналисты оказываются в отпуске (но это не точно). Такое случилось и со мной, и по случаю я укатил в Екатеринбург.

Первым делом мы пошли в Ельцин-центр. Все же, наверное, самая известная за пределами региона достопримечательность Екб. Место оч классное: здесь кафе, там всех желающих учат ходить с палками для скандинавской ходьбы, тут "Мои документы", а там бесплатный пинг-понг. Такой городской общественный центр при ратуше. Везде бы так.

Сам музей, конечно, демонстрирует весьма забавную интерпретацию истории 90-х. Назвать ее даже апологией Ельцина было бы некоторым преуменьшением. Но один кадр покорил мое сердце...

В зале про Путч 91-го года демонстрируют примерно 7-8-минутный ролик того, как шло противостояние властей РСФСР и ГКЧП. И там есть кадр как женщина лет 50-60 подходит к баррикаде, которую москвичи строили под одним из мостов, чтобы не пустить технику в центр города. Подойдя она аккуратно достает из авоськи куски брусчатки, и добавляет их в баррикаду.

Мне кажется, весь музей должен быть посвящен этой женщине, прям серьезно. Очень вдохновляющее зрелище)))

#журналистское

Бэк (или контекст) -- важная часть журналистской работы, на которую вечно жалко времени. Тем более, что иногда, чтобы написать хороший бэк, надо потратить чуть ли не больше времени, чем для подготовки формально основной, новостной, части текста.

Но важно помнить (в том числе мне), какую силу может иметь хороший бэк. Как иногда одной фразы контекста достаточно, чтобы показать: речь идёт не об одиночной фигне, а о системе.

И когда дело доходит до большой, мрачной истории, даже коротенький бэк может дать ещё большую глубину хтони.

Яркий пример: коллеги из 7х7 и "Черты" выпустили душераздирающие тексты о женщинах, которые рассказали об имевших, по их словам (вынужденная оговорка, ведь суда ещё не было), многолетних случаях домогательств и откровенного насилия в их адрес со стороны заслуженного-перезаслуженного врача, почетного гражданина Петрозаводска, экс-депутата местного парламента от "ЕР" Аркадия Рутгайзера.

Казалось бы, куда дальше в хтони? Но короткий бэк вгоняет, как говорили во "Фрэнки-Шоу" фирменное шило в горло:

"В 2015 году его (Рутгайзера) также назначили депутатом заксобрания республики от партии «Единая Россия». На этом посту он сменил Ивана Романова, которого тогда обвинили в сексуализированном насилии в отношении несовершеннолетних курсантов речного училища".

Самое главное впечатление от вчерашнего вечера и сегодняшнего дня — гигантское количество теорий заговора, которые тут же родились вокруг катастрофы в Тверской области. Вернее, тот жар, с которым даже те люди, которые в обычное время критикуют конспирологию, стали отстаивать всевозможные экзотичные версии случившегося с Пригожиным.

Даже Екатерина Шульман — икона здравомыслия (пусть и растерявшая в последнее время часть позолоты со своего оклада) — выдала (возможно не всерьез) версию в духе фильмов о Джеймсе Бонде с двойниками, липовыми паспортами и таинственными исчезновениями.

В журналистских чатах до хрипоты спорят о том, можно ли доверять сообщениям о смерти человека, который построил карьеру на, скажем так, пост-правде. Люди делают разные прогнозы, просят заскринить эти сообщения, и кидают мемы из сериала "Шерлок" про "Соскучились по мне?".

Кажется, мы просто отказываемся верить в то, столь фееричная карьера (как к ней не относись) могла закончится вот так. "Все взяли и сели в один самолет, серьезно?" — задаются вопросом люди. Хотя, история показывает, что большая часть мятежей и заговоров заканчивались именно так. Один из моих лучших друзей, доцент-историк, даже ведет собственный рейтинг самых идиотских заговоров прошлого. И в нем очень много позиций...

Или, может быть, дело просто в кризисе доверия, который насквозь разъел наше общество. Десятилетиями мы учились не верить никому, и сейчас у нас это отлично получается. Росавиация объявила список пассажиров... что-то рано она это сделала. "Фонтанка", пишет, что окружение Пригожина не может до него дозвониться? Еще бы! Журналист-расследователь Андрей Захаров пишет со ссылкой на свои источники, что "было бы чудом" если бы Пригожин оказался на другом самолете — да ладно.

Конечно, никто не может исключить ни одну из версий на 100%. Даже тот факт, что Пригожина убило НЛО. И, возможно, настанет день, когда скептики вроде меня будут посрамлены, а Пригожина сфотографируют где-то в Аргентине в белых штанах. Я совершенно серьезно признаю, что есть незначительный шанс на такое развитие событий. Но до тех пор все же стоит пользоваться бритвой Хэнлона (хотя тут она специфическая, так как очевидно, что КАКОЙ-ТО заговор все же был, просто, кажется, что куда менее сложный).

И, вооружившись этой бритвой, я не могу с грустью не отметить, что нам легче поверить в масштабный заговор, в который включены все: от федеральных чиновников и сотрудников ЧВК Вагнера, до федеральных информагентств и журналистов-иноагентов. И это очень тревожный симптом...

Кстати, в "Адвокатской улице" тут сделали короткий, но емкий разбор с экс-следователем, владеющим методикой расследования авиапроишествий. Там как раз пытаются понять, есть ли нестыковки в тех сообщениях, которые мы видели за эти почти сутки, а также задаются вопросом, как распознать, странности в будущих новостях о ходе расследования.

#журналистское

Ни для кого, думаю, не секрет, что журналисты загодя готовятся к большим, важным и заранее объявленным событиям. Редакции получают пресс-релизы "под эмбарго" (то есть запретом публикации до определенного часа), предварительно берут экспертные интервью, делают разборы. Чтобы получилось чисто и красиво: произошло событие и бац, уже материал готов, в котором вы можете прочитать о нем и его важности.

Поэтому, когда 19-го числа я увидел сообщения о том, что первая за полвека отечественная лунная станция "Луна-25" разбилась о поверхность естественного спутника Земли, я ругнулся про себя и подумал: "Черт, теперь материал на 21-е переделывать, а ведь все уже было готово". Готов был разбор о самой миссии, ее задачах и том, как можно оценить ее реальное значение (чтобы без казенного ура-патриотизма, как у Life).

Материал переделали — ничего страшного. А вот "Луну-25" все же жаль, как и одного из руководителей программы космических исследований Михаила Марова, который угодил после новости о крушении в больницу...

Я знаю все аргументы которые можно высказать против такого сожаления. И то, что полет на Луну в 2023 году был некоторого рода pr-акцией, чтобы нарисовать образ какой-то образ России, не связанный с тем, что происходит на территории Украины. И то, что это должен был быть фактически старт предвыборной кампании 2024 года. Я все это знаю, но слишком силен во мне любитель научной фантастики, чтобы не посочувствовать машине, которую отправить изучать другую планету, а потом об эту же планету ненароком размозжили.

А еще, подумалось мне, реакция Михаила Марова, увы, говорит о российской космической программе намного больше, чем сама авария "Луны-25". Что, собственно, произошло? Нам впервые за полвека удалось собрать, запустить аппарат к другому небесному телу, получить с него данные... А потом все пошло не по плану. Кажется, что в этом случае Илон Маск бы просто сказал "Это был великий день, мы сделали грандиозный шаг, завтра в 11 прошу всех быть на работе, у нас много теперь дел". И был бы прав. Именно поэтому у SpaceX так много шансов добраться до Марса (если, Маск, конечно, перестанет маяться фигней в Twitter, простите, в X).

Но тем, кто отвечают у нас за космос (я говорю не о конкретных ученых или инженерах, а, скорее о чиновниках космической отрасли и более широко оборонно-промышленного комплекса), кажется, важно не это. Им важна была та самая картинка для Russia Today. Им важен был ответ критикам, что, мол, мы проигрываем в космической гонке Индии. Но если бесконечно пытаться натянуть пиар на реальный мир, то рано или поздно пиар лопнет, что и произошло... А ученым и инженерам остается хвататься за сердце и думать, не сократят ли космическую программу столь рискованную с точки зрения все того же пресловутого пиара по самые не могу...

Кстати, если вдруг кому интересно что же за материал я переделывал, то вот он.

Тут вчера моя жена Настя показала прикольное видео*: это очень красивая съемка встречи атомохода "50 лет Победы" и французского круизного ледокола Le Commandant Charcot.

Завораживающее зрелище: два огромных судна словно гигантские киты идут по своим делам, почти не замечая толщу льда в несколько метров толщиной. Восхитительная картина мощи человеческого разума, который в кое-то веки отвлекся от придумывания способов убить себе подобных, чтобы сделать что-то поистине классное. И к этому классному ты чувствуешь некоторую сопричастность, ведь один из героев видео "твой пацан" — построен в Петербурге, а порт приписки в Мурманской области, где выросла Настя. Как сказала Настя: "Это чувство сопричастности к чему-то очень большому и миролюбивому, наверное, и можно назвать патриотизмом..." Признайтесь, когда вы в последний раз испытывали именно такое чувство?

Вообще, я около 2 лет писал о судостроении (этому будет как-то посвящен отдельный большой и немного покаянный пост). И все это время я удивлялся, почему ледоколы у нас не популяризированы? Не было футболок с ледоколами, нет книг "ТОП-10 ледоколов мира", нет фильмов про ледоколы...

А ведь ледоколы, особенно атомные весьма nerdable (простите мне такой неологизм). Их сравнительно мало, большая часть их имеет яркую индивидуальность, они не секретны и созданы для захватывающих дух миссий там, где люди обычно не бывают. Наконец, атомные ледоколы — одна из немногих вещей, в которой у России пока есть монополия. В общем, казалось бы, они просто идеальны для популяризации, ведь создалось же в Шанхае сообщество небоскребных гиков, чем огромные суда, открывающие Арктику хуже?

Но к сожалению, мой же опыт написания текстов о судостроении позволяет легко найти ответ на этот вопрос... Китайские небоскребы — символ происходящего прямо сейчас прогресса, а вот о российских ледоколах этого сказать нельзя. Суда и корабли у нас строятся годами (и десятилетиями), часто по технологиям XX века...
Тот же "50 лет Победы" был заложен в 89 году, а на ходовые испытания вышел в 2007. Для сравнения между закладкой и сдачей Le Commandant Charcot прошло 3 года... При том, что француз почти в полтора раза больше по водоизмещению... Чего уж там скоро и нашу монополию на атомные ледоколы нарушат китайцы.

Так и не придумав, как развивать технологии будущего, у нас наплевали и на историю. Уже годами ржавеет и находится под угрозой переплавки легендарный ледокол «Арктика» — первое гражданское судно, дошедшее до Северного полюса. Хотя активисты все это время пытаются добиться, чтобы там был музей...

И собственно это лишний раз показывает приоритеты (которые, впрочем и так давно очевидны). Мы как страна могли бы ассоциироваться с чем-то очень большим, добрым, мирным, высокотехнологичным и умопомрачительно оранжевым, но вместо этого у нас предпочитают клепать новые учебники истории с оправданием борьбы против «безродных космополитов» и кое-что еще о чем нельзя говорить...

*Instagram, который принадлежит Meta, которую в России признали экстремистской

#журналистское

Ненавижу работать летом. И дело не в том, что вокруг солнце, птички поют, а я сижу за компьютером (хотя, черт возьми, и в этом тоже). Дело в том, что работать становится очень долго и сложно. Буквально каждое действие становится сложнее.

Нужно найти темы, но их меньше, потому что все ньюсмейкеры отдыхают. Нашел темы, надо получить комментарии, но ответственные лица в отпусках. Независимые комментаторы тоже в отпусках. Гениальная российская группа "Дайте танк(!)" пела:

Если вдруг все люди Земли сговорятся
Не пойдут на работу
наплюют на друзей и врагов,
И одновременно поедут купаться
Выйдет ли море из берегов?

Так вот, в такие моменты реально начинаешь прикидывать примерный объем населения планеты и то, насколько они могут поднять уровень мирового океана...

С другой стороны, может быть секрет как раз в том, чтобы меньше переживать по этому поводу? Ведь перед глазами есть отличные примеры. Пытаюсь, значит, сегодня сделать материал о том, что к Земле летит "потенциально опасный" астероид. В любое другое время года эта новость толком никого бы не заинтересовала. Но в середине августа все: американские, европейские, российские СМИ ее подхватили и обсуждают (ведь больше нейтральных тем практически нет).

Дай думаю, и я поговорю, тем более, что разговор может получиться интересный. Даже не про сам конкретный астероид, а про то как за ним и его собратьями следят, как признают опасными, по каким параметрам, есть ли какие-то протоколы на тот случай, если объект будет не просто потенциально опасным, а реально будет лететь к Земле?

Звоню в соответствующий институт... но человек, который ответственен за это направление в отпуске. А может и правда, ну его этот трудоголизм? Даже если специалист по астероидам не считает нужным откладывать летний отдых из-за какой-то скалы размером в два футбольных поля, летящей к нашей планете, то, и мне стоит задуматься о life-work-balance?🤔

#журналистское

Как-то один из моих лучших друзей пошутил, что преподавание удовлетворяет его «природную склонность к болтливости». Очень похожую вещь я могу сказать о журналистике — для меня это удовлетворение природного любопытства.

Больше всего в своей работе я люблю момент, когда узнаю что-то новое для себя. Или даже не новое, но что-то, заставляющее задуматься над тем, чему раньше я не придавал особого значения. Или дающее возможность посмотреть по-новому на вещи, которые кажутся очевидными и привычными.

Простой пример — выходит тут новость: в России заработало приложение, позволяющее оформить виртуальную карточку турецкой платежной системы Troy. Тема карточек до сих пор больная, поэтому не удивительно, что одно издание за других подхватывает эту информацию. Я тоже решаю: можно сделать разбор. Что за система такая? Где с ее помощью можно платить? Какие риски? Вопросы не праздные тем более, что даже некоторые эксперты с финансового рынка, которым я звоню, впервые слышат о Troy от меня.

Наконец, нахожу подходящего эксперта. Выясняется, что Troy типа турецкого «Мира» — национальная платежная система. В завершении разговора спрашиваю, а может ли таких предложений на рынке стать больше. Да, отвечает собеседник, станет больше, тем более, что такие Troy есть и в других странах: от Вьетнама до Индонезии.

И тут происходит тот самый момент. Не то, чтобы я до сегодняшнего дня пребывал в уверенности, что в мире существует только Visa, MasterCard и «Мир». Как минимум за последний год все мы выучили, что у китайцев есть UnionPay. А те, кто интересовался, что еще за логотипы клеят на двери магазинов, должен был знать, что существует еще японская JCB. Однако дальше в эту тему я не углублялся.

Из этой «неуглубленной» точки зрения запуск системы «Мир» в середине 10-х годов и заявления о создании «конкурента Visa и MasterCard» (к примеру, вот) казались очередной игрой в сверхдержаву без соответствующих ресурсов. Как бесконечные заявления Рогозина о том, что советский российский авиапром готовит конкурента Boeing и Airbus.

И вот, после разговора со спикером я сижу в «Википедии» и смотрю список платежных систем, выясняю, что свои системы есть не только у Турции, но и у Индии, Ирана, Беларуси, Узбекистана. Читаю новости о том, как работает в этом направлении Индонезия. И на этом фоне создание «Мира» уже не выглядит таким наивным. Это происходит и во многих странах. Правда либо эти государства имеют уж очень специфический политический режим и столь же специфические отношения со всем миром (как Иран и Беларусь), либо эти национальные платежные системы занимают 10—20% рынка (как в Турции и Индии).

А вот, что выглядит еще куда более глупым и наивным, чем раньше, так это все те же обещания создать глобального «конкурента Visa и MasterCard». Как и в других странах получилась разве что конкуренция «в одной отдельно взятой стране». Но, как говорится, это уже совсем другая история...

Ах да, если вам все же интересно, чего там с Troy, можно прочитать в моем тексте.

#журналистское #социологическое

В социальных науках есть такое направление, которое называется социология профессий. Как нетрудно догадаться, исследователи, ею занимающиеся, изучают профессиональные группы: их организацию, этику, существующие внутри них неравенства.

Зародилось это направление примерно век назад в США. Тогда учёные изучали в основном три профессиональные группы: врачей, юристов и священников. С этим связано несколько проблем -- к примеру некоторые базовые постулаты социологии профессий разработаны, условно, при описании чикагских адвокатов 1930-х годов и не всегда очевидно, что они также работают на петербургских поварах 2020-х.

Более того, некоторые пуристы, как нам говорили в университете, и вовсе настаивают, что Профессии (с большой "П") -- это как раз юриспруденция, медицина и церковь. Остальное сферы занятости.

Чтобы оправдать это теоретический пердюмонокль вводятся разные критерии. Один из них (пусть и не главный) заключается в том, что в основном только профессиям свойственно полностью проникать во все сферы частной жизни человека, постепенно эти сферы вытесняя.

Ну, что я, журналист, могу сказать сторонникам этой идеи, сидя в 17.30 в шаверме у дома и принимая первую пищу со вчера, так как до этого поесть было из-за работы решительно некогда... "You know nothing, John Snow"...

Часть 2:

Направление журналистского запроса — базовое требование журналистской этики при написании любого текста, касающегося каких-то официальных структур. Даже несмотря на то, что получишь ты на него отписку, ты должен дать официальным лицам (представителям компании и т.д.) шанс ответить, дать их видение ситуации.

Поэтому фраза «Ну какие в "Название_СМИ" запросы» означает либо «"Название_СМИ"» нарушает базовые понятия этики» или «"Название_СМИ" не пишет на серьезные темы» (то насколько термин «серьезные темы» абсурден мы обсудим в другой раз). Я полагаю, что собеседник не хотел меня обидеть. Более того, если бы я переспросил «То есть ты считаешь меня несерьезным журналистом?» или «Ты считаешь что я нарушаю базовые требования журналистской этики?» он ответил бы отрицательно (возможно искренне, возможно из вежливости). И все же эта ремарка значит именно то, что я написал выше.

И она очень показательна. Только спустя несколько дней я понял, что меня в ней задело. Дело не в том, что это обесценивает мою работу (я в конце концов пролетарий журналистики и понимаю, что мое значение или значение моих текстов в масштабах Вселенной ничтожно) и не в том, что меня хотели обидеть (повторюсь, я уверен, что это не так, и человек, о котором я пишу даже не помнит этой фразы). Дело в том, что оно отражает позицию многих в журналистском сообществе (вернее в одном из сообществ, потому что единого профессионального сообщества в России, увы, сейчас нет).

Блестящие журналисты-расследователи публикуют материалы об обходах санкций, тайных особняках на Лазурном побережье и прочих важных вещах. Потрясающие репортажники пишут отчеты с мест боевых действий. С ними борются, их СМИ блокируют. Это горько и несправедливо. Но в результате у них и у их читателей складывается ощущение, что в России вообще нет журналистов, которые пытаются писать о чем-то важном (и делают это без санкций со стороны государства). Не случайно же есть эта фраза: «Все неподконтрольны власти СМИ разгромлены» (в разных вариациях).

Я не претендую что я (или мои коллеги в «Афише», «Тинькофф Журнале» или любом другом медиа) делают такие же крутые вещи как журналисты в подVPN’мных изданиях. Но, мне кажется, что мы все равно пытаемся писать о важном, хотя этих возможностей и становится все меньше. И мне показалось не до конца справедливым, что это сбрасывается со счетов. Что не отменяет того, что я восхищаюсь теми, кто пытается делать больше. Вот такое вот обиженное ворчание получилось.

А вместо эпилога вот вам свежий текст, который мы с коллегой написали отправив далеко не один официальный запрос: https://www.sobaka.ru/city/transport/169945

#журналистское

Долго думал, писать этот этот пост или нет, но все же решил поворчать (в конце концов не "Уголок ли для ворчания" называется этот канал). Прошу прощения, но пост будет в двух частях.

Часть 1:

На днях был в гостях у подруги, работающей в одном петербургском СМИ (известном своими крутыми текстами). Ее я не видел примерно тысячу лет и был очень рад поболтать. Мы пили вино, разговаривали о работе, борьбе со стрессом и выгоранием. Обычные легкие беседы журналистов примерно всех людей в 2023 году. Был на этой импровизированной вечеринке и еще один человек. Он опять же журналист и работает в других изданиях, которые также известны своими отличными материалами (настолько прекрасными, что некоторые из этих СМИ теперь читаются в России с VPN).

В частности обсуждаем нормы по написаниям текстов:

Моя подруга: Сколько тебе надо сдавать?
Я: Один за рабочий день
Моя подруга: Ничего себе!? Как!? А если надо делать запрос?! Ждать ответа?
Еще один журналист: Ну какие в "Название_моего_СМИ" запросы?

Я, признаться, немного опешил, не нашелся что сказать и стал вяло оправдываться. Ведь вообще-то я посылаю много запросов. Не так много, как журналисты-расследователи, но все же довольно немало...