Женская доля

Советская инструкция содержала всего три пункта, которые поясняли адресатам, персоналу роддомов и пациенткам, санитарно-гигиенические и социальные преимущества неразлучения матери и младенца:

«1. Совместное пребывание родильницы и новорожденного ребенка в палате послеродового отделения родильного дома значительно снизило частоту заболеваний родильниц в послеродовом периоде и частоту заболевания новорожденных детей.
Основной особенностью родильного дома (акушерского отделения) с совместным пребыванием матери и ребенка является активное участие матери в уходе за новорожденным ребенком (пеленание, туалет кожных покровов и слизистых, кормление). При совместном пребывании матери и новорожденного после родов ограничивается контакт новорожденного с медицинским персоналом акушерского отделения, снижается возможность инфицирования ребенка госпитальными штаммами условно-патогенных микроорганизмов и создаются благоприятные условия для заселения организма новорожденного микрофлорой матери.

2. При таком режиме обеспечивается раннее прикладывание новорожденного к груди матери, происходит активное обучение матери навыкам практического выхаживания и ухода за новорожденным, повышается чувство ответственности у матери за соблюдение личной гигиены и санитарии в палате.

3. При совместном пребывании матери и новорожденного они размещаются в боксах или полубоксах (на одну-две кровати). Возможна перепланировка послеродовых палат в ранее построенных родильных домах в палаты совместного пребывания матери и ребенка.»

Забавно, что советский приказ №55 1986 года «Об организации родильных домов» вместе с инструкцией о пользе нераздельного пребывания матери и ребенка был отменен министром Татьяной Голиковой в мае 2011 года, именно в период активного внедрения новой модели «оптимизированного» здравоохранения, когда вопросы долгого (продолжительного) и раздельного пребывания матери и ребенка в послеродовом стационаре уже не стояли, судя по моим полевым данным, по соображениям сокращения неэффективных расходов на содержание медучреждений.

Инструкция о совместном пребывании матери и ребенка появилась в 1986 году, однако советские роддома физически не были приспособлены ни к ней, ни к проекту ВОЗ и ЮНИСЕФ Baby-Friendly Hospital Initiative, запущенному в 1989 году. Архитектура советских зданий предполагала огромные общие послеродовые палаты и отдельные детские отделения, поэтому приказ №55 от 9.01.1986 запускал эту практику постепенно.

В 1994 году сотрудница Кунсткамеры Татьяна Борисовна Щепанская пишет автоэтнографическую статью о своей беременности и рождении сына в «Этнографическом обозрении» (5, 1994), «Мир и миф материнства: Санкт-Петербург, 1990-е годы», рассказывая, в том числе о том, как тяжело ей далось разлучение с младенцем.

«Некоторые женщины боятся рожать в родильном доме. Там есть такие травмирующие моменты, страх перед которыми даже больше, чем страх оказаться в критический момент без медицинской помощи, рожая дома. Среди самых травмирующих моментов в роддоме — разлучение с ребенком.

После того как моему малышу отрезали пуповину, обмыли его и запеленали, нас с ним увезли в разные палаты: его к другим детям, меня — к родильницам. Хорошо еще, сразу дали покормить. И увезли. Говорят, матери нужно отдохнуть после родов.
Ничего хуже этого в моей жизни не происходило. Мне говорили: ешь, спи, потом принесут ребенка для кормления. Я не могла спать, ни на минуточку глаз не закрыла, и не лезла мне в горло противная каша. Все, что я хотела — быть с моим маленьким. Больше ничего не понимала и не чувствовала. Времени не было, ничего не было. Принесли его только к вечеру. Малыш присосался к груди, и после этого я моментально уснула. Но и во сне испытывала только одно: желание быть с ним рядом и беспокойство, которые теперь будут постоянным фоном моей жизни.

Платные роддома как одно из главных своих преимуществ рекламируют совместное содержание матери и ребенка.

Все это малопонятно, если не учитывать тех процессов в знаковом (духовном) мире женщины, которые предшествовали родам. Но на фоне их вполне объяснимо. От меня вдруг уносят центр моего мира. Мир только начал воплощаться — и тут застыл на полпути. Есть я или нет? Все эти 10 часов я ждала, когда мне вернут существование.»

Конференция о репродуктивном труде в Восточной Европе “(Pro)Creating a Socialist Future: Knowledge, Politics, and Practices of Reproduction in Eastern Europe and the (Post)Soviet Space” пройдёт в Хельсинки 1-2 октября.

Все выступления также можно будет послушать онлайн.

Программа и регистрация — по ссылке: https://mwseasteurope.hypotheses.org/11622

Моя подписчица прислала свое анонимное мнение, которое я считаю важным разобрать в этом канале:

«Я просто удивлена, что у нас самый высокий в мире порог, 10 детей, и в остальных странах меньше, 5-7 есть, даже 4 в Монголии. Я была сильно и неприятно удивлена, что мы все еще живем, так сказать, мыслями о великих достижениях, процесс мы, получается, не поддерживаем.
Было бы прекрасно, если бы появились награды за 3 - 5 - 8 детей. 
Серебряная медаль) 
Бронза) 
Четвертое место так сказать)))»

Честно сказать, я еще не думала о материнстве через тщеславную мужскую картину мира, предполагающую видимые знаки отличия и звон медалек на груди.

Если верить исследовательницам из УрФУ и статье «Награды многодетным родителям
в постсоветских странах», оказывается, что наградная политика в постсоветском пространстве серьезно отличается от российской.
Многодетным матерям вручают ордена и присваивают почетные звания, если они участвуют в рождении и воспитании:
🎖️пяти и более детей - в Беларуси, Молдове и Украине,
🎖️шести и более - в Армении, Казахстане, Кыргыстане (медаль «Эне Данкы»),
🎖️семи и более - в Литве и Кыргыстане (медаль «Баатыр Эне»),
🎖️восьми и более - в Туркменистане.

Нашла также, что почетное государственное звание «Мать-героиня Вьетнама» (Bà mẹ Việt Nam anh hùng) было учреждено специальным указом правительства в 1994 году. Критерии получения награды кардинально отличаются от других стран: статус присуждается не просто за количество детей, а за потерю близких на войне ради защиты Родины.

Наш законодатель до вьетнамской наградной рефлекции еще не дорос, но масштаб выплат семьям погибших воинов свидетельствует о неких аналогичных тенденциях. 
И кто после этого опровергнет очевидный тезис, что текущая некрополитика определяет российскую родительницу через поставку человеческого ресурса для госнужд, где высшей доблестью признается не рождение и воспитание достойных граждан, а утрата своего ребенка в жертву геополитическим потребностям?

«Россиянки, удостоенные звания «Мать-героиня», с 1 января 2027 года начнут получать единовременную выплату в размере 1 млн рублей через Социальный фонд России (СФР), сейчас эти выплаты администрирует Минтруд РФ.»

ТАСС сообщает, что соответствующий проект Минтруда размещен на федеральном портале проектов нормативных правовых актов.

По моему мнению, такие ордена и вознаграждения матери должны получать за каждого ребенка.

Особенно цинично выглядит исключение из счёта детей, не доживших до года, и учёт погибших детей при исполнении профессионального долга.

Расшифрую. Иными словами, государство открыто говорит о том, что репродуктивный труд засчитывается только тогда, когда россиянка произвела 10 живых детей и дорастила их до возраста, полезного обществу.
В остальных случаях это частная история, которую родительница тянет своими силами, при участии партнеров и родственников, если повезёт.

#reproductive_KPI #male_gaze

В условиях «камуфляжного» неолиберализма и расширения территорий наше государство сокращает объемы гарантированных конституцией обязательств и превращает образовательную заботу о детях в приватную проблему отдельной семьи.

Вы же знаете о том, как именно сейчас идет реформа старшей школы и колледжей, что даже ВС РФ (и прокуратура) не успевают за реформаторами и выносят решения в пользу истцов (жалобщиц). Еще читала, что в регионах родители борются против укрупнения районных школ и выступают за сохранение маленьких сельских школ, чтобы их дети учились рядом с домом.

Вероятно, любой капитализм держится на неоплачиваемом репродуктивном труде и штрафует родительниц, вытесняя их на прекарные позиции (motherhood penalty). А в ряде случаев наше российское общество делегирует материальную и моральную заботу о детях матерям, считая их единственными ответственными (виновными) фигурами, исключая отцов и патриархальную опеку из любых конфигураций.

Было бы время, написала бы статью, в каких условиях российские женщины организуют образовательное пространство для своих детей и чем они жертвуют. Но может это сделаете Вы?

Обратите внимание на приглашение коллежанок из Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ, они готовят тематический номер в журнале «Современная зарубежная психология» (3, 2027).

Дорогие друзья!
Уже в следующий четверг (24 сентября) в Российском музее медицины начинается осенне-зимний сезон лекций.

Каждый последний четверг месяца вас ждет увлекательное путешествие.
Ждём вас на лекциях!

«ОТ АХИЛЛА ДО ПИРОГОВА: ТОПОГРАФИЯ ТЕЛА И ГОРОДА»
Имена каких древнегреческих героев и выдающихся врачей можно найти в анатомическом атласе, медицинском справочнике и на городских картах? Как связаны понятие «ахиллово сухожилие» и «Письма к ампутированной ноге», которые писал пациент ученика Фредерика Рюйша? Есть ли что-то общее у болезни Боткина и болезни Филатова? Как Первая градская стала больницей имени Н. И. Пирогова и когда появились Пироговские улицы и университет? На лекции вы узнаете об этих и других эпонимах, а также о том почему медики «отменили» имена в анатомии и в названиях болезней и удалось ли им это сделать.
Приглашаем вас на лекцию Марии Туторской, старшего научного сотрудника Российского музея медицины.
📅 24 сентября 2026 г.
⏰ 19:00
💰 500 р.
🎫 КУПИТЬ БИЛЕТ

«ГРАНД-ТУР ПО БОЛЬНИЦАМ»
В какой больнице работал доктор Мортимер из «Собаки Баскервилей»? Чем угостят в парижском ресторане «Амбруаз Паре»? Как появились на свет знаменитый «Медсантруд» и больница имени Баумана? Чем уникален Клинический городок на Пироговке? В предстоящем виртуальном путешествии по больницам Москвы, Лондона и Парижа вы узнаете, какую историческую память хранят их названия.
Приглашаем вас на лекцию Елены Бергер, канд. ист. наук, старшего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН и Российского музея медицины.
📅 29 октября 2026 г.
⏰ 19:00
💰 500 р.
🎫 КУПИТЬ БИЛЕТ

«ПРИ ЧИСТОТЕ ХОРОШЕЙ НЕ БЫВАЕТ ВОШЕЙ». ИСТОРИЯ БОРЬБЫ С СЫПНЫМ ТИФОМ
«В борьбе с тифозной вошью международная команда врачей одержала победу, потеряв убитыми половину личного состава».
Борьба с сыпным тифом — одна из самых ярких страниц героической медицины. Вы узнаете, как открытие Ш. Николя спасло Европу от беспрецедентной катастрофы во время I Мировой войны, что такое блохоловки и вошебойки, почему платяных вшей в России звали «семашками», в честь кого назван возбудитель сыпного тифа, как проводились принудительные эксперименты на людях в нацистских лагерях и за что Рудольф Вайгль получил звание Праведника мира.
Приглашаем вас на лекцию Елены Бергер, канд. ист. наук, старшего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН и Российского музея медицины.
📅 26 ноября 2026 г.
⏰ 19:00
💰 500 р.
🎫 КУПИТЬ БИЛЕТ

«ОДНА НОЧЬ С ВЕНЕРОЙ — И ВСЯ ЖИЗНЬ С МЕРКУРИЕМ»
Ртуть, мышьяк и отравленный поцелуй Венеры...
Сначала эту болезнь принимали за золотуху, простуду, порчу, а иногда и просто за ничто. Тем не менее это «ничто» расползалось по всей Европе и в конце концов разразилось страшной эпидемией — поцелуй Венеры стал новой черной оспой для Старого Света. Тогда же оказалось, что болезнь далеко не безобидна. При этом ни один народ не признавал того, что заболевание впервые появилось именно в его стране. Итальянцы называли болезнь «французской», французы — «неаполитанской», персы — «турецкой», русские — «польской». В 1521 г. Джироламо Фракасторо, веронский врач, астролог и поэт, написал поэму о пастухе-свинопасе, наказанном болезнью половых органов за дерзкие упреки богам. Страдания героя изображались в ужасных подробностях, уже знакомых европейцам. Так была внесена некая ясность в название болезни, ее стали называть по имени пастуха Сифилуса — сифилисом.
Приглашаем вас на лекцию Аркадия Завьялова, д-р мед. наук, профессора, ведущего научного сотрудника Российского музея медицины.
📅 24 декабря 2026 г.
⏰ 19:00
💰 500 р.
🎫 КУПИТЬ БИЛЕТ

🏛️ Российский музей медицины

Никогда не ощущаешь себя настолько уязвимо и тревожно, как в ситуации продвижения этнографического улова и независимо подобранной теоретической рамки к академической публикации. Именно в процессе анонимной переписки с рецензентами или публичной перепалки с коллегами (имеющими неповторимые представления о практиках деторождения и находящимися на разной стадии освоения твоей любимой научной теории) становится очевидно: наука - дело коллективное и зачастую сектантское.

По мере освоения этой нелегкой академической практики иногда я ощущаю свою академическую ношу как тяжеленный чемодан с оторванной ручкой, когда тащить тяжело, а бросить жалко. Поэтому я искренне благодарна каждому, кто поддержал меня на этом пути. В этот раз было непросто. Однажды, после бурной критической дискуссии, манускрипт увеличился в три раза, но и отлеживался полтора года.

Тем не менее неделю назад в «Этнографическом обозрении»(2026, 5), в разделе гендерные исследования, вышла моя новая статья под названием:
«Информированное добровольное согласие в действии и во времени: ритуалы производства и маршрутизации бланков, сведений и подписей в родовспоможении».
Аннотация и пдф здесь. Следом готовится продолжение, буду держать вас в курсе событий.

Сердечно благодарю сектор гуманитарных экспертиз и биоэтики Института философии РАН (Алексея Владимировича Антипова, Павла Дмитриевича Тищенко, Ольгу Владимировну Попову, Романа Рифатовича Белялетдинова, Галину Леонидовну Белкину и других сотрудников) за то, что летом и осенью 2023 года, в год 80-летия Бориса Григорьевича Юдина, дважды приглашали на доклады по теме ИДС и горячо поддерживали.

Искренне признательна Вере Смирновой и Зуареш Нагайбаевой за совместный семинар КазНМУ имени С.Д.Асфендиярова, Школы политики и права, Sharmanov School of Health Sciences и внимание казахских коллег к моему исследованию в сентябре 2023 года.

Особенно признательна Валентине Ивановне Харитоновой и Валерии Николаевне Сокольчик за октябрьский доклад и вопросы сотрудников ИЭА РАН, Республиканского сектора биоэтики (Беларусь) и участников XI международного интердисциплинарного научно-практического симпозиума по медицинской антропологии 2023, а также группе компаний MD GROUP и «Акушерскому союзу» за вступление в ПМЦ осенью 2024 и многочисленные экскурсии по роддомам.

Благодарю моих собеседниц за интервью и Николая Ссорина-Чайкова, Анну Круглову, Сергея Шевченко, Ксению Гедальд, Анну Дегтеву и других участников питерского антропологического кружка, а также рецензентов и редакторов ЭО за вычитку разных версий моего манускрипта, доброжелательную критику и поддержку.

Подруга направила опен-колл «Комната матери и ребенка».
Организаторы ищут художественную и автофикшн-прозу, сфокусированную на осмыслении материнства.

«Мы ищем тексты, в центре которых находится женщина и ее столкновение с материнством. Реальным или воображаемым, желанным, невозможным, закончившимся или еще не случившимся. Нас интересует не один опыт, а множество способов говорить о нем. Нас интересует реальность проживаемого и описываемого в вашем тексте. И то, почему материнство порой так трудно поддается языку.
У материнства — как и у письма о нем — нет категории правильности. Мы не ограничиваем авторок жанрами или «правильными» выводами. Вы можете прислать автофикшн, автобиографический, художественный, гибридный или экспериментальный текст.

Но у нас есть несколько важных условий:
• ранее неопубликованные тексты на русском языке,
• до 13 000 знаков с учетом пробелов,
• одна заявка от одной авторки,
• без указания авторства в названии и внутри файла — для сохранения анонимности; ваши контакты мы увидим в форме,
• текст не может быть создан с помощью ИИ.

Дедлайн — 21 сентября 23:59 мск.

Финалисткам, вошедшим в лонг-лист, мы предложим онлайн-публикации, а тексты шорт-листа войдут в электронный и печатный сборник «Комната матери и ребенка».»

Хочу поделиться вчерашним воспоминанием Дениса Драгунского из запретограма, того самого из «Денискиных рассказов». В советское время Денис Викторович писал сценарии и преподавал в дипакадемии МИД РСФСР, а ближе к пенсии обнаружил в себе прозаический талант и дебютировал с емкими и ироничными рассказами.

«ВОСПОМИНАНИЕ.
Дело было в 10 классе. Мне мой друг сказал, что его девушка забеременела от него через кожу. Это она ему объявила. Он клялся, что они только обнимались на диване. Правда, раздевались до трусов, но трусы не снимали, и вообще ничего не делали - просто обнимались.
Он меня спросил: "А так бывает?" Я сказал: "Вообще-то скорее всего нет. Но, знаешь ли, руку на отсечение не дам. Чем черт не шутит". Он чуть не зарыдал.
Но я дал ему дельный совет. Сказал: "Спроси, а как она вдруг поняла, что забеременела?". Он спросил назавтра, и примчался ко мне после уроков. "Она сказала, что у нее в животе ребенок шевелится!". Я спросил: "А когда вы с ней обнимались?" "В ту субботу!"
Был вторник. Я, как мог, успокоил его...»

Казалось бы веселое воспоминание из советского прошлого, свидетельствующее о сексуальной безграмотности и подростковой наивности. (Хотя дочка-подросток спросила, была ли анатомия в старших классах советской школы? Вроде же была, так ведь?!?) Но я сейчас не об этом.

Как вы думаете, всегда ли наивное мифотворчество, связанное с деторождением, связано с дефицитом доступной информации?

Разве мы не слышим от современных мужчин истории, оправдывающие их безответственное поведение объяснениями, вроде того, что:
🙈 «мужчина по природе самец и его биологическая задача - оплодотворять самок, а не воспитывать потомство, потому достаточно передачи биологического материала»;
🙊 «она специально проколола презерватив, либо перестала пить таблетки, чтобы намеренно женить меня на себе»;
🙉 «она предусмотрительно воспользовалась мною, чтобы хорошо устроиться и тянуть алименты».

Наверно есть еще какие-то вариации подобной квази-мифологии, я не собирала эти тексты.
Хорошо бы накидать под постом варианты мужских отмазок, а в идеале - конкретные истории «непорочного зачатия», чтобы (в случае достаточного массива) сопоставить их с архаическими сюжетами и проанализировать актуальную прагматику.

Вчера с беременной приятельницей ходили на экскурсию в один из московских роддомов, где индивидуальные акушерки рассказывали слушательницам и их партнерам о своем функционале. Делюсь с читательницами.

«Знаете, не думайте, что, если у вас индивидуальная акушерка, то она должна, знаете, как по кругу, с вами проделать какие-нибудь удивительные вещи. Прям зашли, она такая:

«Так, сейчас я тебя вот так потру. Переворачивайся, я тебе ногу свешу. Теперь становись, я тебя вот так ребозой потрясy. Потом иголки тебе какие-нибудь вгоню».

Или, например, что акушерка должна с вами непрерывно дышать или гудеть. Это один из инструментов..

И знаете, у коллеги как-то женщина, которая прекрасно родила, которая в общем-то была достаточно гармоничная и просидела почти все роды вообще-то вместе с мужем в душе. Это было не в этом роддоме, по-моему, то ли в ПМЦ.. Ну в общем у них там какие-то пространства, где душ, вот они там сидели вдвоём, чуть ли не целуясь, чуть ли вот.. у них такой очень интимный момент. И естественно, моя коллега, она там вместе с ними в этом душе не стояла. (смех женщин) Было бы довольно странно. Они самодостаточны были. По факту женщина была довольна.

Но, когда прошло время, она вдруг вспомнила, что она-то считала, что акушерка должна с ней всё время дышать. А акушерка с ней не дышала. И она:

«Ну ты ж... почему ты со мной не дышала?»

И коллега моя, она очень чувствительная (мы все эмпаты), она:

«Ах, я наверное.. я плохо поработала. Женщина недовольна, я с ней не подышала».

А я ей тогда говорю:

«<Имя>, ну слушай, так странно. Они ж рожали хорошо, у неё был запрос в моменте: «<Имя>, подыши со мной?» Нет, не было. Они вообще с мужем вот так, там, в переплетении рук и тел в этом душе находились». Я говорю: «Ну и где ты там дышать должна была? Странно».

Любой такой вот момент, это понимаете, это как инструмент, это как дрель. Вот, если у вас есть дома дрель, это не значит, что вы должны вот прям её включить и всё время с утра до вечера, чтоб она у вас дырки дырявила. Нет, это когда вам нужна дрель, вы вытащили, сделали дырку и спрятали дрель. Точно также любые наши акушерские какие-то, ну я называю это инструменты, ну вы должны понимать: дыхание, звук, да, или какие-то массаж или что-то ещё, что мы можем для вас делать, чтобы улучшить атмосфЭру или улучшить ваше самочувствие или улучшить процесс. Это то, что используется по необходимости. И это не значит, что обязательно со всеми мы по очереди сначала подышим, потом попляшем, потом присядем, потом ещё что-то.

Вообще идеальные роды идут сами собой. И вот, если вы читали Мишеля Одена, если не читали, почитайте. Этот чудесный вообще совершенно замечательный человек, это человек-легенда, который гуманизировал современное акушерство, вернул ему человеческое лицо, с конвейера к человеческому лицу. Идеальная оденовская акушерка - это человек невидимый, который растворился в пространстве родов, где-то в углу сидит, вяжет там, не знаю, носок, и слушает женщину. И только в тот момент, когда она услышит, что пора, только в тот момент эта оденовская акушерка материализуется. Почему? Потому что Мишель Оден говорит о том, что требуется создать для женщины ту среду, то пространство, в котором роды будут идти сами. И там не надо тогда, понимаете, вот это вот всё.

И мы когда были все вновь обретенные в этом акушерстве, нам хотелось сделать для женщины прям больше. Нас надо было прям останавливать, потому что она лежит, например, рожает, она в своих процессах, у неё всё идёт прекрасно. А акушерка недавно стала акушеркой, у неё руки чешутся что-нибудь с женщиной поделать. Но когда мы становимся более, может быть, опытными, более зрелыми, мы начинаем ценить в женщине именно ее самодостаточность. И включаться только тогда, когда женщина позвала и сказала:

«Подойди ко мне. Побудь со мной».

Поэтому очень важно, чтобы вы с вашими акушерками также могли через слова сказать о своей потребности:

«побудь со мной», «подыши со мной», «позвучи со мной», «можешь меня погладить», «мне хочется какого-то контакта», «можно я тебя обниму».

И это нормально, да? И мы сразу отзовемся.»

Ещё вчера обратила внимание на эту новость, но тут репрезентация события не настолько отталкивающа для того, чтобы отыграться на жертве, что решила репостнуть сюда.

Что скажете?

Может ли медиа пренебрежительно говорить о женщине?

Почему чувства верующих или репутация бюрократов легко уязвляются и подлежат уголовной защите, а материнская история может дискредитироваться любым автором безнаказанно?

Доколе материнский труд будет обесцениваться обществом настолько, что любое репродуктивное решение женщины считается априори неправильным и несоответствующим морали?

Причина болезни — одержимость: медицинская антропология и кейсы экзорцизма, магии и целительства | 13 сентября | 18:00

Когда мы заболеваем, мы обращаемся к близким, потом к врачам, и, когда ничего не помогает, к знахарям и целительницам, тарологам и другому альтернативному знанию о лечении и её носителям. Обращение к медицинским институциям и к магическому целительству зачастую не противоречат друг другу. Вопрос на фоне лекции будет состоять не в том, работает ли магия, а в том, почему люди в неё верят, и что это говорит о запросах людей к системе медицинской помощи и их отношению к понятию здоровья.

В открытой лекции 13-го сентября Ольга Грома расскажет про антропологические кейсы целительства в медицинской антропологии. Мы поговорим о том, как культура проникает в тело, и как мы все, независимо от образования, ищем разнообразные смыслы в болезни и способы справится с ней.

Вход свободный.

Вчера в запретограме опубликовала пост о первой лицейской неделе моей дочки, получила поздравления от близкого круга, авторизовала значимые отзывы и ждала возвращения главной героини, чтобы показать добрые напутствия. Думала опубликовать здесь, но ожидание приговора Лиде отложило мою затею на сутки.

И вдруг к ночи благодаря странной работе алгоритмов ко мне прилетело в панамку от религиозных фанатиков (преимущественно мужчин):
🐲мол, НИУ ВШЭ уже не та;
🐲«молебен это хорошо, хоть раз в год некоторые members of Russian intelligentsia вспомнят о Боге»;
🐲мол, я сама своей позицией индоктринирую.

И это я еще не использовала феминитивов))

При том, что еще днем я осторожно уточнила под постом, что под «*ересью я именую любые попытки индоктринации, прежде всего идеологической, не только религиозной. Идеологических уроков и запретов стало так много, что сожалений при переходе не возникло.»

В общем фб меняется: устраивает странные алгоритмические штормы и разносит мои события чужеродным информационным пузырям, чем раньше не злоупотреблял.

Вот мне даже уже не интересно, на каком моменте окажется, что я своим личным выбором (воспитанием, материнством, его репрезентацией) и аккуратной риторикой оскорбляю какие-то круги?

Сижу и думаю, зачем люди сливают столько своих сил и времени на чужие посты?

Или авторка действительно хочет поговорить о моей рефлексии в процессе воспитания и выбора образовательного и идеологического трека ребенку? Ей действительно важно, насколько серьезно я отношусь к идее критического мышления? Или в каком возрасте я научила дочь попперовской методологии фальсификационизма?

Вчера была неделя, как моя дочь ездит не на Большую Ордынку 15 в математический класс 1799, а на Лялин переулок 3А - в лицей НИУ ВШЭ.

Весной Анна успешно преодолела все испытания и в мае была зачислена в футуритет с высокими баллами за четыре экзамена и статус призера в ВСОШ по литературе (31 балл - 27 место в списке из 112 человек).

Да, они начали занятия немного раньше, чтобы познакомиться с кураторами и расписанием, получить студенческие билеты, записаться в библиотеку, дважды посетить кампус Вышки на Покровке, где проходил Олимпиадный фестиваль и показывали первосентябрьский спектакль.

В прошлую пятницу к ним приходил координатор со стороны университета и мой преподаватель философии, к которому я ходила в поточную и на допы ещё на Кочновский проезд 4. Чуть не расплакалась, вспоминая Кирилла Валентиновича, его трогательную благодарность за разговоры о Канте на экзамене и от того, что на фоне чудовищных событий, когда разрушаются жизни людей, сохраняется какая-то стабильность и преемственность.

За девять лет это было, пожалуй, единственное первое сентября, которое я провела расслабленно, занимаясь своими делами, не думая о неимеющих к обучению проблемах родительских и учительских чатов, типа, неподходящего дресс-кода, молебна и прочей сектантской ереси*, которую мне приходилось выносить после любимейшей Светланы Николаевны, учительницы начальных классов, долго жившей в Германии и не успевшей обрасти нелепыми учительскими практиками.

Фотки счастливого подростка, просыпающегося до будильника и приезжающего на час раньше за университетским вайбом и знаниями, прилагаются.

После трагического события 21 февраля 2024 года учредительница детского хосписа «Дом с маяком» Лида Мониава написала:

«…я получила много трогательных предложений о помощи с эмиграцией и писем, в которых люди пытаются меня убедить, что надо уезжать из России. Пост про выбор между светом и тьмой почему-то многие прочитали как выбор между уехать или остаться. А я имела в виду другое – выбор между светом и тьмой внутри человека.

Мне лично очень важно и интересно находиться сейчас в России. Это в меньше степени связано с работой и в большей - с христианством. Меня очень интересует вопрос личного выбора человека между добром и злом, между светом и тьмой. Жизнь в России во время войны помогла мне очень четко сформулировать свои ценности и определить цену, которую я готова за них платить. Я очень за эту определенность и кристаллизацию, как ни странно, благодарна – и времени, и ситуации, в которых я оказалась.

Когда внешняя обстановка спокойная и благополучная, необходимость делать выбор встает гораздо реже. Можно годами или даже десятилетиями жить, не оказываясь в ситуации выбора. Это спокойная хорошая жизнь. Я люблю в такую жизнь уезжать в отпуск. Мы с друзьями любим ездить на Куршскую косу, там спать, есть и гулять. Весь выбор, это пойдем мы гулять на залив или на море, кто и что готовит на ужин. Это отдых и счастье, но к концу недели уже хочется домой обратно к своим более сложным вопросам.

Чем хуже ситуация снаружи – когда вокруг война, репрессии и прочие страсти – личные выборы между добром и злом встают перед человеком на каждом шагу. И стоить этот выбор может очень много – можно потерять работу, деньги, власть, свободу, здоровье и, как мы сейчас увидели, жизнь. Чем жестче ситуация, тем больше повышаются ставки, тем больше стоит и значит твой выбор. Тем труднее выбирать, тем больше сомнений, взвешиваний, страха. И тем ценнее и важнее каждый шаг в сторону света».

Этот текст достоин того, чтобы прочесть его полностью, он размещен на ее страничке запретограма в указанную дату.

А 5 сентября 2026 года Лида планировала провести экскурсию и рассказать историю хосписа. Но деятельные люди, реально помогающие паллиативным детям (с 2013) и имеющие гражданскую позицию, мешают властям. И это отвратительно.

Недопустимо наказывать и затыкать человека, посвятившего свою жизнь помощи тяжелобольным детям. За таких святых людей нужно молиться и всячески им содействовать.

В тг создана группа в поддержку Лиды - https://t.me/freelidamoniava

Всем привет,

Заключительная встреча коллоквиума «Женская мысль» в летнем семестре состоится в следующий четверг,

6 августа в 17.00 (!) по СЕТ.

И, как и следует в завершение, мы обратимся к безмолвию и символу:

Оксана Штайн
Эстетика безмолвия в искусстве ХХ–XXI веков в работах Сьюзен Сонтаг

Анна Резниченко
От символа к событию: основные понятия

Аннотации докладов (в комментарии):

Рада поделиться своими впечатлениями на этнографию Александры Мартыненко, повествующую о невидимых подвигах и бюрократических уловках воинственно-бесстрашных сотрудниц опеки. Книга «“Бездушные бюрократы”: как устроена работа органов опеки» вышла в 2025 в издательстве «Common Place» при финансовой поддержке фонда «Хамовники».

Была потрясена авторским мастерством: видна и школа, и глубина, и научный вклад, и литературный стиль, и полевой труд, и даже редакторский*.

Мне очень симпатичен жанр насыщенного описания с эффектом присутствия буквально на уровне запахов, звуков, эмоций и выборов. Если бы я смогла также нарративно и живо описать свои этнографические наблюдения с эффектом вовлеченного созерцания - я была бы очень и очень счастлива, точно могу сказать.

Безусловно за представленными историями я вижу и интеллектуальные традиции ЕУ (коллективного обсуждения этнографий), и концептуальные вопросы (со всеми их искажениями применительно к России и в данном конкретном поле), и чудовищный патриархальный образ «толстых теток», принимающих бездушные решения. Власть сотрудниц сопоставлена с крепостной/родительской и раскрыта финальными строчками Мандельштама, строчками, призванными (вероятно) связать беспристрастность бюрократа/антрополога (прекрасно и насыщенно показанную кейсами) с человечностью и безысходностью этого же человека в роли антрополога/бюрократа в других (вне)рабочих ситуациях.

Драматический патриархальный разрыв, заявленный в тексте, и образ «толстых теток», который мучительно несут сотрудницы, причинил мне страдание, потому что воспроизвел не только негативное отношение некого усредненного обывателя к бюрократкам, а показал повальное, мизогинное, рассеянное пренебрежение женщиной в роли матери. Как будто бы мужчины в соответствующих ролях не реализуют властные и насильственные действия по отношению к подчиненным, подопечным или членам семьи?!

В тексте мало теории и я понимаю, что это сознательная авторская стратегия. В этом много плюсов для человека вне антропологического и теоретического дискурсов. Но там, где она подспудно присутствует, мне безусловно есть, что сказать в пандан и даже больше - в развитие долгой и плодотворной дискуссии.

Прочла этнографию Александры на одном дыхании за два захода, благодаря рекомендации Николая Ссорина-Чайкова, и, к своему читательскому счастью, (до презентации книги в ЕУ и) до того, как узнала, что в январе на неё уже вышло пять противоречивых рецензий в одном читаемом полевом журнале.

Моя рецензия «Моральные дилеммы и дискреция производителей научного и бюрократического знания» появилась в 4 (июльском) номере «Этнографического обозрения» за 2026 год, не стесняйтесь и обращайтесь за пдф.

Есть и хорошие новости! Мы победили в Конституционном суде РФ!

Теперь совершеннолетние могут требовать лишения родительских прав в отношении родителя, который в детстве совершил в отношении них преступление.

Кратко история: наша заявительница и ее сестра в детстве подвергались физическому и сексуализированному насилию со стороны отца. В 2021 году, когда заявительнице было 17 лет, она смогла сбежать из дома и обратиться за помощью. Так она, ее сестра, мама и младший брат оказались в нашем проекте.

В 2023 году отец был осужден и ему было назначено наказание – 14,5 лет лишения свободы в колонии строгого режима. На тот момент заявительница уже была совершеннолетней. Нормы Семейного Кодекса РФ (ст.54, 61, 69) напрямую запрещают обращение совершеннолетнего с иском о лишении родительских прав.

А между тем со взрослением правовая связь с нашими родителями не прекращается. Мы наследуем друг за другом, родители могут взыскивать алименты, требовать общения с внуками, заявлять иски о признании недееспособным и много чего еще. Но для заявительницы было важно не столько это, сколько то, что она не хотела иметь со своим отцом больше никакой связи. Для нее лишение родительских прав было единственным способом навсегда прекратить любую связь с этим человеком.

Мы все равно обратились с иском о лишении отца родительских прав в отношении заявительницы и всех младших детей. Отца лишили родительских прав в отношении всех младших детей, а вот заявительнице отказали в принятии иска, потому что ей уже исполнилось 18 лет. Эти нормы мы c коллегой Марией Немовой решили обжаловать в Конституционном суде РФ.

И вот мы победили! Теперь достижение совершеннолетия само по себе больше не может являться формальным препятствием для обращение с исками о лишении родительских прав в подобных делах.

И что важно, суд указал, что это лишение родительских прав в таких делах связано не столько с имущественными вопросами, сколько это вопрос защиты достоинства личности и прав потерпевших!

Ps. Я очень рада за нашу заявительницу и её маму! Не устаю восхищаться их смелостью и силой – 5 лет борьбы за себя и за справедливость. Благодаря им эта возможность теперь появилась и у других людей, оказавшихся в такой же ситуации.

Какое-то тяжелое

Вечер на новгородском пляже обещал мне долгожданное отдохновение после утомительного дня. Пришла, расстелила полотенце, упала. Вот-вот начну расслабляться. Но вдруг: суета, какие-то странные звуки, всех просят срочно выйти из воды (позже долетели слухи, что кто-то утонул – надеюсь, что все же нет!).

Напряжение висело в воздухе, но одна девочка на надувном круге продолжала спокойно плавать. Она не замечала ни паники, ни окриков, не реагировала ни на мольбы бабушки, ни на требования сотрудников МЧС. В итоге с катера прыгнул спасатель и грубо так затащил её на берег. Но это не помогло. Девочка снова рванула в воду. Ее снова вытащили.

Началась немыслимая борьба. Бабушка, опираясь на палку под локоть, еле довела ее до места, где лежали их вещи, пыталась её одеть, но девочка кричала, плакала, издавала пронзительные вокализы и с неистовой силой срывала с себя одежду. Она была пугающе, дико сильна. Бабушка еле справлялась. На помощь бросилась женщина, стоявшая рядом, а затем подключилась и я. Мы держали, отвлекали, уговаривали, пока измученная бабушка дрожащими руками в очередной раз напяливала на девочку платье. А потом снова отвлекали, чтобы смогла одеться и бабушка.

Когда с одеждой было покончено, я вызвалась проводить их. У них была огромная, непомерно тяжёлая магнитовская сумка. Я взяла эту сумку, а потом взяла за руку девочку. Она постоянно дёргалась, пытаясь убежать. А потом отвлеклась на мои колечки и принялась целовать мне ногти. Один за другим.

Изначально их должна была забрать мать, потом выяснилось, что заберёт отец. Он выехал, но, хм, у него сломался телефон. Наш маленький караван двинулся через Горбатый мост. Девочка привыкла к моей руке. Перестала плакать. Но постоянно издавала разные звуки. Потом мы долго блуждали по парковке в поисках машины отца, но так и не нашли. В итоге, не видя другого выхода, я вызвала им такси и помогла сесть в салон.

И всё это время, пока мы шли, пока искали, пока ждали, бабушка говорила, рассказывала мне о всех трудностях... Она плакала. В её голосе звучала безграничная усталость. Ей, наверное, лет 75-77, она опирается на палку, и каждый шаг стоит ей усилий. Она измотана морально и физически.

Я смотрела на эту хрупкую пожилую женщину и ясно понимала: вот он, весь наш институт заботы, сжатый до размеров одного женского немощного тела. Ее неподъемная сумка – это как бы материальный вес системы, которая не справилась. Вес, полностью переложенный на ее уставшие плечи.

Я шла на пляж за отдыхом, искала то самое лиминальное пространство, где можно сбросить с себя все социальные роли и заботы. Но для нее этого пространства свободы не существует. Ее пляж – это продолжение невидимой, пожизненной смены. У нее нет права на досуг.

Ну и, конечно, мужчины, ну что тут скажешь…
Спасатели, которые орали на бабушку, что та не может повлиять на ребенка (нейроотличного, очевидно же!). Отец, который должен был забрать, ломает телефон и теряется на парковке… это прямо какая-то метафора несостоятельности мужской инструментальной роли в сфере эмоциональной заботы.

Но включились мы, женщины. Мы создали спонтанный, живой круг солидарности, ту самую «этику заботы», которая в моменты кризиса заменяет отсутствующие социальные службы и «потерявшихся» отцов. В течение этого часа мы были для этой неимоверно уставшей женщины опорой, ее передышкой, ее спасательным кругом. Я верю в силу эмпатии. Я верю в женщин. Женщина женщине, как говорится, – дом.