Инструкция о совместном пребывании матери и ребенка появилась в 1986 году, однако советские роддома физически не были приспособлены ни к ней, ни к проекту ВОЗ и ЮНИСЕФ Baby-Friendly Hospital Initiative, запущенному в 1989 году. Архитектура советских зданий предполагала огромные общие послеродовые палаты и отдельные детские отделения, поэтому приказ №55 от 9.01.1986 запускал эту практику постепенно.

В 1994 году сотрудница Кунсткамеры Татьяна Борисовна Щепанская пишет автоэтнографическую статью о своей беременности и рождении сына в «Этнографическом обозрении» (5, 1994), «Мир и миф материнства: Санкт-Петербург, 1990-е годы», рассказывая, в том числе о том, как тяжело ей далось разлучение с младенцем.

«Некоторые женщины боятся рожать в родильном доме. Там есть такие травмирующие моменты, страх перед которыми даже больше, чем страх оказаться в критический момент без медицинской помощи, рожая дома. Среди самых травмирующих моментов в роддоме — разлучение с ребенком.

После того как моему малышу отрезали пуповину, обмыли его и запеленали, нас с ним увезли в разные палаты: его к другим детям, меня — к родильницам. Хорошо еще, сразу дали покормить. И увезли. Говорят, матери нужно отдохнуть после родов.
Ничего хуже этого в моей жизни не происходило. Мне говорили: ешь, спи, потом принесут ребенка для кормления. Я не могла спать, ни на минуточку глаз не закрыла, и не лезла мне в горло противная каша. Все, что я хотела — быть с моим маленьким. Больше ничего не понимала и не чувствовала. Времени не было, ничего не было. Принесли его только к вечеру. Малыш присосался к груди, и после этого я моментально уснула. Но и во сне испытывала только одно: желание быть с ним рядом и беспокойство, которые теперь будут постоянным фоном моей жизни.

Платные роддома как одно из главных своих преимуществ рекламируют совместное содержание матери и ребенка.

Все это малопонятно, если не учитывать тех процессов в знаковом (духовном) мире женщины, которые предшествовали родам. Но на фоне их вполне объяснимо. От меня вдруг уносят центр моего мира. Мир только начал воплощаться — и тут застыл на полпути. Есть я или нет? Все эти 10 часов я ждала, когда мне вернут существование.»