Вернулась с конференции «Женщины в сохранении… традиций». Говорила о том, как традиционная культура на Новгородчине оценивала и ковала женское тело.

Проект этот у меня еще в младенчестве, своих полевых данных мало, поэтому опиралась только на архивы Тенишева, экспедиционные отчеты НГОМЗ и НовГУ.
Получила ушат критики.

Главные 2 наезда:
1. Я впадаю в крайности, моя позиция чересчур жесткая. Ну что есть, то есть. Хотя крайности, я считаю, не сколько в моей оптике, а в самих архивах. Не я придумала про насильное выдавание замуж, насильное отдавание в люди, про сексуальные домогательства и насилие в отношении женщин. Наверное, моим критикам не понравились такие мои формулировки, как «нормализация насилия», «устранение субъектности» и пр., мол отдельные факты я экстраполирую на всю культуру. Но все же я описываю системные тенденции, а не утверждаю, что каждый отдельный опыт был таким. Я не акцентирую внимание на каких-то конкретных случаях, но выявляю устойчивые механизмы и нарративы, которые формировали отношение к женскому телу. Конечно, в реальной жизни были разные семьи и отношения. Но фольклор и архивные свидетельства, которые я привожу, фиксируют такую вот культурную норму общества. И если мы хотим понять, почему многие из этих представлений живы до сих пор, мы все же должны называть их без смягчений. Мягкий язык здесь был бы формой замалчивания.

2. Я использую «избитый» Тенишевский архив. Ну да, этот архив действительно в свободном доступе, но он отвечает на те вопросы, которые ему задают. Несколько десятков лет ему задавали вопросы про хозяйство и труд, использовали как источник этнографических фактов. Я спросила про женское тело. Кроме того, я соединяю архив Тенишева с фольклорными текстами, а также полевыми интервью начала 21 века. Это позволяет увидеть, как одни и те же механизмы работают на протяжении ста лет.

Короче, реакцией я не удивлена. Продолжу работать над темой в поле.