Так, одна из наших собеседниц случайно проговорилась нам о своей «педагогической ошибке» по отношению к дочери, которую не осознает до сих пор. Взрослая уже дочь, по замечанию матери, совсем не любит вязать, зато неплохо шьет. Буквально через несколько минут после этого замечания она рассказала случай, на наш взгляд, исчерпывающе объясняющий истоки нелюбви дочери к вязанию. Однажды дочка, будучи подростком, пришла от своей подруги, гордая новым умением: мама подруги показала ей, как вязать рукавицы и дала шерсти для эксперимента. Родная мать увидела первый опус дочери и вместо похвалы распустила неказистую, на взгляд профессионала, варежку и связала ее заново. Больше дочка к вязанию «почему-то» не приступала 43.
Судя по этнографическим данным XIX-XX веков, обычно младшие девушки учились рукоделию на молодежных посиделках со старшими сверстницами. Самых младших, по воспоминаниям наших информантов, приучали к рукоделию бабушки (будь то шитье из разноцветных лоскутков или вязание из остатков пряжи) — девочка начинала осваивать рукоделие, достигая возраста 5–8 лет. В этом же возрасте она уже участвовала в играх с другими детьми, и часть из этих игр была направлена на освоение девичьих и женских практик.
Описание детской игры в куклы 1928 года со сценарием свадьбы или праздничного гулянья, сделанное И. М. Левиной, показывает, как старшие девочки-кукловоды вовлекали младших в создание кукол и разучивание «взрослых» фольклорных жанров — свадебных песен и причетов. Создание «кукольного» костюма происходило при этом по правилам взрослого: в том числе и с учетом сложных колористических решений44.
Итак, подросшей девочке передают свои рукодельные навыки чаще всего методом «включенного наблюдения» или старшие на одно-два поколения женщины (бабушки-прабабушки), или ровесницы матерей, но не сами матери (тети, матери подруг), или старшие подруги и сестры.
Мальчиков учат отцы и деды. Далее мы опишем, каким практическим колористическим навыкам (и как) в деревенской культуре научают старшие.
Один из аспектов колористического метиса, как мы уже отмечали, состоит в умении сочетать цвета, в том числе — составлять ансамбль из одежды разных цветов. Как уже говорилось, по канону некоторых городских социальных групп, в таком ансамбле может одновременно присутствовать не более трех разных цветовых тонов. Правила деревенских цветовых сочетаний в одежде прослеживаются как на уровне целых костюмов, так и на уровне отдельных артефактов (тех самых продуктов практик, маркирующих социально-вкусовые различия).
Из рассказов наших собеседниц об умении вязать полихромные (от 4 до 8–9 цветов) рукавицы и чулки мы выяснили, что первым этапом освоения мастерства было вязание одноцветных, без узора, рукавиц, а вторым — двуцветных с узором.
Одноцветными гладкими были рукавицы для обряжения, т.е. для повседневной работы в лесу, на дворе.
Двуцветные черно-белые узорные варежки предназначались мужчинам.
Принцип орнаментирования девочками усваивался на контрастных сочетаниях пряжи натуральных цветов: белого, серого, черного, коричневого.
Различение вязаных черно-белых/разноцветных артефактов по принадлежности мужчинам/женщинам и будничному/праздничному предназначению было знакомо всем нашим собеседникам обоих полов и всех возрастов. Присмотревшись к оппозиции по цветности в более широком контексте, мы увидели, что соотношение по полу и представлению о будничности/праздничности соблюдается в отношении одежды исключительно последовательно. Полевые данные прибавили к парадигме еще и различение по возрасту.
Обобщая до структуралистской прямолинейности наши наблюдения, можно утверждать, что черно-белая гамма свойственна мужчинам, будням и старости, многоцветная — женщинам, празднику и молодости.»
Post #493
398