Рефлексия филолога

Когда я читала и анализировала сборник Ш. Нодье, меня особенно заинтересовала идея коммуникации между тем, кто оставляет пометы на полях книги, и тем, кто их потом изучает. Это непосредственное общение между двумя реальными людьми. И тут меня осенило: некоторые литературоведы настаивают на том, что само художественное произведение — способ коммуникации между автором и читателем, что для диалога не нужно участие реального человека, покрывающего полотно книги своими письменами. Давайте обсудим это поподробнее на основе нескольких филологических теорий.

✨Автор мертв — что это значит? Начнем мы с самой провокационной и категоричной теории, разработанной Роланом Бартом, французским философом, филологом и семиотиком. В знаменитом эссе "Смерть автора" он критикует биографический метод в литературоведении, заключающийся в примате авторской фигуры над созданным им текстом. Этот подход рассматривает текст не имманентно, а с точки зрения судьбы писателя, его вкусов и страстей. Барт же, ссылаясь на Малларме, утверждает, что с читателем говорит не автор и даже не текст, а сам язык: "...книга сама соткана из знаков, сама подражает чему-то уже забытому, и так до бесконечности". Здесь важна не фигура творца, которая как бы замыкает текст на окончательном смысле, а фигура читателя, воспринимающего язык произведения и конструирующего смысл. Барт приводит в пример греческую трагедию, где действующие лица понимают слова друг друга по-своему, односторонне, но над которой простирается сознание читателя, слышащего "каждое слово во всей его двойственности".

✨Предполагаемый автор — что это значит? Теорию Барта с рецептивной эстетикой объединяет переход от наблюдения за авторским намерерием к исследованию читательского отклика. Рецепция (от фр. réception) — это восприятие и интерпретация текста, производимая читателем. Немецкий литературовед В. Изер, анализируя развитие литературоведения, подчеркивает, что от поиска идеи произведения филологи перешли к процессу освоения текста реципиентом. Изер не убивает автора, но вводит в филологическую традицию понятия "имплицитного автора" и "имплицитного читателя". Первый — это тот образ писателя, который создается в голове читателя в процессе освоения текста; второй — предполагаемый читатель художественного текста, идеальный реципиент, который понимает все речевые стратегии автора. Подобную теорию разрабатывает итальянский семиотик Умберто Эко, полагающий, что при написании художественного произведения автор имеет в виду модель некого читателя, который может корректно воспринять созданный им текст (теория М-читателя).

✨Автор-творец, автор-личность и герой — в чем разница? С большой эстетической, философской и проникновенно-человечной глубиной воспринимает литературу мой любимый филолог, М. М. Бахтин. Его теория восприятия авторской фигуры антропоцентрична, так как строится на основе анализа героя художественного произведения. Персонаж является ценностным центром художественного мира, реальность произведения создана для него, каждое событие является частью его индивидуальной судьбы. Только в литературе мы можем разглядеть человека во всей его целостности, чего не можем сделать в жизни — мы судим о людях по случайным поступкам, в которых мы так или иначе заинтересованы. Все проявления героя в книге — моменты, свидетельствующие о целом. Автор-творец — это сущность, слитая с текстом самого произведения, вшитая в его структуру, это сила, организующая жизнь и целостность героя: структуру его образа, ритм обнаружения, выбор смысловых моментов. Автор-личность появляется тогда, когда книга дописана, и оценивает автора-творца со стороны. Именно поэтому Бахтин советует не прибегать к сопоставлению позиций реального автора и героя созданного им произведения, чем часто грешит филологическая наука.

А ведь, интерпретируя Бахтина, автор — это Бог, а герои — люди... Но это уже совсем другая история.

Если Вы вдруг увлеклись одной из вышеперечисленных теорий, пишите в комментарии имя интересующего литературоведа, а я посоветую конкретные источники для изучения.

#littérature ✨