𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+

— Достаньте из склада оружие, — отворачиваясь к окну, бросил Дамиан, и его голос прозвучал глухо, будто доносился откуда‑то издалека, сквозь плотный туман ярости. Он смотрел на тёмные силуэты деревьев вдалеке, и в этом взгляде не было ничего человеческого — только ледяная решимость, от которой у стоявших позади охранников по спинам пробежал колючий холодок.

Плечи Дамиана были напряжены, словно каждая мышца превратилась в туго натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Рука непроизвольно сжалась в кулак, вдавливаясь в холодный подоконник, будто он пытался удержать себя от того, чтобы не развернуться и не сорвать злость прямо сейчас.

— Сегодня же, — он чуть повернул голову, и в полутени лица проступила жуткая, почти звериная твёрдость, — если она не будет со мной, я убью всех вас в том самом лесу.

Слова прозвучали не как угроза — как приговор, сухой и окончательный, словно он уже мысленно расставил всё по местам. Охранники застыли, будто окаменели:

Она нужна мне. Я не могу дышать, не могу спать, не могу есть, не могу жить без неё. Это не чувство — это физиология, как если бы из меня вынули что‑то необходимое, и теперь каждый вдох отдаётся пустотой, каждый удар сердца — напоминанием о том, чего нет.
Дурочка… Совсем этого не понимает. В каком‑то смысле я понимаю её. Понимаю, что похитил, заставил выйти за себя, понимаю, что заставил любить — или хотя бы подчиняться, принимать правила, которые для неё были клеткой, а для меня — единственным способом удержать. И сейчас, в этой звенящей тишине, я почти слышу её голос: «Ты не любишь». А я и правда не люблю — не так, как пишут в книгах, не так, чтобы беречь и отпускать. Моя любовь — это одержимость, это страх потерять, это желание сделать её частью себя, даже если для этого придётся сломать.
И любовь я передаю через боль. Не потому что хочу причинить зло, а потому что только в боли она чувствует, что жива, а значит — значит, она ещё со мной. Это извращённо, жестоко, неправильно… но это единственное...

содрогаясь всем телом.

Когда всё закончилось, мы лежали в тишине, нарушаемой только треском дров. Дамиан крепко прижимал меня к себе, накрыв нас пледом. Я чувствовала, как его сердце постепенно замедляет свой бег под моей щекой.

— Ты ведь не отпустишь меня, правда? — прошептала я в темноту.

Он ничего не ответил, только сильнее сжал объятия. И в этой тишине я поняла: эта ночь не была моим освобождением. Это был самый крепкий узел, который он когда‑либо затягивал. Теперь я была связана с ним не только страхом и долгом, но и этой постыдной, обжигающей страстью, которую я больше не могла отрицать.

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Я проиграла еще одну битву. Но война… война в сердце только начиналась.

— Я твой убийца, — тихо, почти шёпотом произнёс он, и в этих словах не было ни гордости, ни вызова — только тяжесть, которую он нёс на себе годами. — А ты… ты моя непослушная жёнушка.


Он чуть наклонился вперёд, для поцелуя — прильнул к ее губам , поглощая их в жестоком поцелуе.

— Я… я дам тебе шанс. Я дам… нам шанс, — прошептала она, и голос её дрогнул, но не от слёз, а от того, как тяжело дались эти слова — как будто она отдала часть своей брони, сняла щит, который столько дней держал её на ногах.

— Что…? — Дамиан приподнялся на локте, смотрел на неё так, будто боялся поверить, будто думал, что это сон, который рассеется от одного резкого движения.

— Я даю нам шанс, — повторила она уже чуть твёрже, глядя прямо, без отводов глаз, без попыток спрятаться за усталостью. — Спокойной ночи.

И, завернувшись в одеяло, она устало легла, вытянула ноги, закрыла глаза — но уснуть никак не могла. Сердце стучало где‑то в горле, мысли кружились, как осенние листья на ветру: «А вдруг я делаю ошибку? А вдруг этого шанса будет мало? А вдруг он снова сделает больно?» Но среди этого вихря пробивалась и другая мысль, тихая, но упрямая: «А вдруг… вдруг всё ещё можно починить?»

- Ты не сломалась, - прошептал он, касаясь губами её волос. - Просто ты прошла через ад. И теперь учишься жить заново. Это тяжело. Это больно. Но ты не одна. Слышишь? Ты не одна.

- Тихо, почти шёпотом: - Ад, который устроил ты... - Мира не подняла головы, её голос прозвучал так безжизненно, будто из неё вынули все силы, оставив только эту горькую, колючую правду. Пальцы, вцепившиеся в рукав Дамиана, чуть дрогнули, но не разжались - будто даже в упрёке она цеплялась за него, как за единственную опору в этом рушащемся мире.

фотосессия в лесу

42 глава ждёт вас на Wattpad