— Я… я дам тебе шанс. Я дам… нам шанс, — прошептала она, и голос её дрогнул, но не от слёз, а от того, как тяжело дались эти слова — как будто она отдала часть своей брони, сняла щит, который столько дней держал её на ногах.

— Что…? — Дамиан приподнялся на локте, смотрел на неё так, будто боялся поверить, будто думал, что это сон, который рассеется от одного резкого движения.

— Я даю нам шанс, — повторила она уже чуть твёрже, глядя прямо, без отводов глаз, без попыток спрятаться за усталостью. — Спокойной ночи.

И, завернувшись в одеяло, она устало легла, вытянула ноги, закрыла глаза — но уснуть никак не могла. Сердце стучало где‑то в горле, мысли кружились, как осенние листья на ветру: «А вдруг я делаю ошибку? А вдруг этого шанса будет мало? А вдруг он снова сделает больно?» Но среди этого вихря пробивалась и другая мысль, тихая, но упрямая: «А вдруг… вдруг всё ещё можно починить?»