В продолжение темы выше.

Некогда было нормой: общественно значимые смыслы исходили от тех, кто занимал верхние позиции в интеллектуальной и культурной иерархии.

Чтобы оказаться наверху, было недостаточно внести заметный интеллектуальный или культурный вклад в развитие общества и пройти сложный отбор. Нужно было ещё, чтобы не ты сам и не близкая тебе социальная группа, а те, кого уже признали умнейшими, назвали тебя умным. И только тогда появлялось право формулировать что-то значимое для большого количества людей.

Известность и доступ к аудитории становились следствием этого положения.

Теперь место в публичной иерархии определяют охваты и размер аудитории. Для доступа к чужим умам больше не нужно продираться наверх, и роль публичного интеллектуального авторитета быстро заняли те, кому удалось собрать вокруг себя достаточно людей.

При этом реальная интеллектуальная иерархия никуда не делась. Как никуда не делись люди, по праву достойные находиться наверху и способные генерировать общественные смыслы. Они просто потеряли преимущество в распространении продукта своего интеллекта.

А человек, собравший вокруг себя большую аудиторию, получает множество людей, готовых его слушать. И сам факт того, что они его слушают, начинает восприниматься как подтверждение его интеллектуальной состоятельности. Его суждения, в том числе о других людях, приобретают для этой аудитории особый вес. Он становится для неё умнее тех, кого считает глупее.

Проблема в том, что «умнее других» – не характеристика, а сравнительная степень. И всё здесь зависит от точки отсчёта.

Линейка, начинающаяся с пяти или пятнадцати, всё равно остаётся линейкой. Ею можно измерять, если знать величину смещения и делать на это поправку.

Без этой поправки такая линейка не просто бесполезна. Она вредна.

Ментол в МАКС