Может зеркало кривое?

Истинная природа описанной на видео ситуации верующему человеку вполне очевидна. Но и внешне она проявляется довольно незамысловато.

По сериалам профильным социологам можно диссертации писать, сильно экономя на сборе и валидации статистики. Потому что значительную часть этой работы за них уже проделал рынок.

Например, рынок сразу выясняет, какие образы аудитория узнаёт, какие принимает как правдоподобные и какое поведение персонажей воспринимает как естественное.

Сериал – коммерческий продукт. И помимо всех художественных соображений у него есть вполне прозаическая задача: его должна купить медиаплощадка. Уже площадка продаёт зрителю доступ к сериалу и зарабатывает на подписке или рекламе.

Задача продюсера здесь вполне прозаична: сделать сериал привлекательным для площадки. Для этого есть портрет её аудитории, статистика и измеримая цена собственной принципиальности.

А зрителю важно видеть то, что вписывается в его картину мира и считывается без дополнительных объяснений. Иначе он просто переключит.

Остаётся понять, кто составляет коммерчески значимую аудиторию – активно смотрит контент и при этом интересен рекламодателям как покупатель.

Возьмём очень грубо аудиторию 50–60 лет. Можно предположить, что человек Церкви в глазах большинства здесь – персонаж довольно нелепый, но в целом вызывающий сочувствие. Эти люди формировались под воздействием позднесоветской пропаганды, где церковный человек выглядел скорее безобидно-комичным, чем отрицательным. А волна сочувствия к возрождающейся Церкви конца восьмидесятых – девяностых добавила к этому флёр энтузиаста-чудака, почти юродивого, своими руками восстанавливающего никому по большому счёту не нужный полуразрушенный храм.

Ну а если посмотреть на аудиторию помладше? Это люди, в жизни которых Церковь, пусть в основном в виде храмов и народных традиций, присутствовала большую часть жизни. Прежнего сочувствия к ней уже не было, зато были демотиваторы с «попами на мерседесах» и «брегетами», ПГМ, а у тех, кто моложе, – ещё и «крестоповалы» с «пусси-райотами».

А ещё у всех есть общая черта: подавляющее большинство в сути православия и Церкви не понимает практически ничего. Зато почти у каждого есть одна, а то и две родственницы, бывающие в храме, чтобы «поставить свечку», да по известным поводам – когда «благодать» можно домой унести, – но с удовольствием рассуждающие о том, какой рукой что надо передавать и нужно ли развязать покойнику ноги. И всё это – с подвыкаченными фарфоровыми глазами и очень сосредоточенно-многозначительным, по-видимому православным, выражением лица.

И чем вам это не зеркало? Если такой персонаж безошибочно считывается как «православный», вопрос прежде всего к нам, воцерковлённым: как мы присутствуем в жизни людей, если образ настоящего православного человека так легко замещается этой карикатурой?

P. S. Дальше, похоже, будет ещё интереснее. Поглядим на себя глазами уже подросшего следующего поколения: они всё так же почти ничего не знают и не понимают о Церкви, хотя православие в виде ухоженных храмов, инстабатюшек, плюсов закона об оскорблении чувств и уроков основ религиозной культуры присутствовало в их жизни почти с рождения.

Ментол в МАКС