На этом фоне особенно показателен пример замечательного русского офицера Владимира Оскаровича Каппеля.

Каппель был убеждённым монархистом и по определению не мог разделять взглядов руководства Комуча — эсеровского антибольшевистского правительства, чуждого монархической идее.

И всё же он некоторое время занимал командные должности в Народной армии Комуча — в среде революционной, республиканской и по сути антимонархической.

Позднее в той же логике он оказался у Колчака. Тот хотя и собирал силы для борьбы с большевиками, но восстановление прежнего строя своей целью не ставил.

В этом смысл примера: Каппель был против большевиков, но его борьба не стала частью самостоятельного монархически настроенного сопротивления — напротив, он действовал внутри политических конструкций, чуждых его убеждениям. Значит, никакого сопротивления к тому моменту не было.

Поэтому февраль 1917 года здесь важен не как аналог сегодняшнего дня, а например, как предупреждение: доверие к лидеру государства ещё не означает готовности защищать само государство. Формула «люблю Россию и поддерживаю президента — он хороший, а его бояре плохие» только выглядит патриотично. Её удобство как раз в том, что она позволяет внешне оставаться на стороне государства, не принимая на себя внутренней гражданской ответственности за его защиту.

Но, как многократно показывает история, такая позиция часто играет против себя.

Ментол в МАКС