Стивен Хилленберг (Stephen Hillenburg), который — до того, как стать режиссёром — стал морским биологом и даже преподавал эту дисциплину в институте. Тогда же один из директоров подкинул ему идею сделать образовательный комикс, и эта идея со временем переросла в мультсериал про дружбу, отзывчивость, трудолюбие, порядочность и способность к самоотверженному достижению своих целей и мечтаний (вполне традиционные вещи, как думаете?).И, понятное дело, всё это происходит на дне морском, вот только этот мирок немного непривычен: рыбы в нём ходят на задних плавниках и говорят; вода — не вода, а эквивалент воздуха (потому что есть какая-то другая вода, в которой рыбы могут утонуть и которую используют для хозяйственных целей); улитки вместо кошек, черви вместо собак, морские гребешки оказываются то птицами, то промысловыми рыбами; медузы — нечто среднее между пчёлами и бабочками. В общем, сплошной полёт фантазии, нужный для того, чтобы смягчить границы между нашим миром и миром Губки Боба — ровно настолько, чтобы это оставалось интересным для зрителя, пусть даже в ущерб научной ценности.
Сериал стал успешным, и переводчикам пришлось решать нетривиальные задачи, поэтому в некоторых случаях шутки теряются. Как, например, перевести игру слов, заложенную в
jellyfish, если медузы здесь реальный источник сладкого желе, похожего на мёд? Никак, поэтому она утеряна (но не могу сказать, что это прямо-таки ошибка). А вот то, как в этой серии спародировали Николая Дроздова (которого в оригинале быть не могло) — однозначно хороший пример качественной адаптации. Кто ещё был бы достаточно аутентичен в роли рассказчика в такой ситуации? Так же и с самолётом: мы уже видели, как Планктон летал на похожем, но Губка Боб по логике эпизода становится первым изобретателем самолёта — поэтому он не может использовать ни «самолёт», ни «аэроплан» в своей речи, и он придумывает то, чему ещё нет названия, а это тоже успех. Но у меня есть ещё одна короткая история про самолётостроение, и её я расскажу потом.