Литр

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

***
Гадает бабка в зимний день,
Хоромы прячутся в снегу,
С мальчишек вьюга на бегу
Воротит шапки набекрень.

Тень мертвеца в чужом окне
Хохочет, свечи потушив,
Пруд детства соснами плешив,
И клёст мечтает о зерне.

От синевы собаки спят.
Гуляка просит на пожить.
В его глазенках миражи
Порочно стонущих бесят.

Выходит зверь из конуры.
К скитам дорогу замело,
И всё вокруг белым-бело.
Холодный призрак ждёт дары.

Константин Ополченов
#поэзия@litizdat

«Поезд»

Светит издавна
Месяц маленький.
Едет сызнова
Поезд старенький.

Смотрит девушка
Сквозь окошечко.
Снизу дедушка
Гладит кошечку.

Тамбур рядышком
Дымом кормится.
Кто-то с краешка
В нужник ломится.

Поезд плавится,
Жаждет вечера.
Дети маются:
Делать нечего.

Денис Шутов
#поэзия@litizdat

***
Когда ходишь вокруг да около,
Русаком выпетляя след,
Звоном эха простецки окает
Между сосен игольчатый свет,

По обломанным веткам расхристанный,
Медью вертится в канитель.
Чтоб поверить в секундную истину,
Чтоб восполнить прожитый день.

И над кронами опустевшими
В шепот перьев вплетается нить,
Чтоб дождаться отсвета вешнего,
Чтоб зимой не забыть, как жить.

Вот и ходишь лесами дикими,
В сосняках оставляя взгляд
Перелётными голыми криками.
Ну куда они все летят?

Алёна Михайлова
#поэзия@litizdat

***
Сединой обросло моё поле
В темноте той, где был я рождён,
Остуди мои лобные доли,
Посади их в глухой чернозём.

Провези меня через поле,
Не пытайся вернуться в дом,
Пусть морозный запах юдоли
Настигает меня во всём.

Пробирайся сквозь гущу метелей
И снежинки лови языком.
На засовы не заперли двери,
Не закрыли ставней окон.

В сотни сказок мы свято поверили,
Всё исполнилось, словно закон,
Кто-то шепчется там, за деревьями,
Заговаривая на сон.

Простирайся до краюшка времени,
Поднимая навстречу лон,
Мне словами тебя не измерить
Ни тогда, ни сейчас, ни потом.

Тимофей Тропин
#поэзия@litizdat

«Поэма о словах»

Я помню, лет в пятнадцать настолько было стыдно
Произносить слова, точнее, тени их —
Я каюсь — я молчал в компании девчонок,
И в целом — жил в своих мычаниях скупых.

Я помню: ветер, снег, февральские сугробы,
России центр, мрак, бетонный пентагон.
Подъезд, шестой этаж. За деревянной рамой —
Не я — не я — не я — а неизвестный — он.

И некуда идти. И вечер воскресенья.
Я посреди двора, растерянный, мычу.
А разве я немой? Я немощный блять что ли?
И слякоть так блестит — подставлена лучу

Фонарного столба, который тоже выше,
И всё выше меня. Я не затем рождён —
Но там, в шестом окне, в бетонном пентагоне —
Не я — не я — не я — а неизвестный он.

И я плетусь к Луне — молчащий и мычащий —
Боясь заволноваться и драки возжелать —
И мне пятнадцать лет. И я наивно верю,
Что утром на автобусе поеду покорять

Холодные вершины своих нелепых страхов.
Меня, конечно, станут отчаянно искать.
Конечно, станут сразу. Конечно, сразу станут.
И больше всех — естественно — переживает мать,

А я такой: «Эх, мать, ну что ты, в самом деле,
Ведь я ищу слова!» (Я б это не сказал.
И просто, как всегда, невинно лепетал бы,
И что-нибудь невнятное невнятно промычал).

А может — и не так. Я сел бы в этот пазик,
Отдал бы не свои латунные рубли —
И ехал бы, и ехал. И если бы приехал,
Меня бы, как бомжа, в ментуру отвели.

А может — и не так. И если бы доехал,
Нашёл бы что-то там — такое, чтоб слова
Все правильно лились, наружу выходили
И чтобы я имел на них свои права.

Тогда бы где-то там, где пригород смолкает,
На крайней остановке, на М-4 «Дон»,
Я б вышел из автобуса, втянул б морозный воздух —
Меня бы встретил там мне неизвестный он,

И я бы начал биться, и я бы начал драться,
Как будто белый свет мне даже не был мил.
И неизвестный он — сейчас он мне понятен —
Наверное, меня прям там бы и прибил.

Ведь я ж не Пересвет — не по зубам страданье.
И лился б изо рта нечеловечий стон.
Но я не допишу.
Мне слов опять не хватит.

Он надо мной стоит.

Алексей Красов
#поэзия@litizdat

***
Вынес из детства урок, и оно запищало.
Дорого вышло, я всё берегу.
Мама, я всё сберегу.
Вынес урок на горбу, он совсем не мешает,
Почти на твоём берегу, просто вброд не могу.
Вынес урок на горбу, я могу только то, что для ровных — табу.
Сказано: «Только в гробу отдыхают».
А мне там ещё исправляться, я горб сберегу,
Чтобы не выкинуть что-то случайно на полном ходу.
Чтобы не выкинуть что-то случайно на полном ходу,
Всё сберегу.

Хим Гатц (Хытец)
#поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией Савелия «Тонны» Ладонина по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

***
Мрак растрёпанных пятиэтажек
И вой заводской трубы.
Дым развивается серой пряжей.
Я видел море, а вы?

Тонны
#поэзия@litizdat

Думал, мы забыли про Рождество? Мы не могли.

С Рождеством, читатель!

***
Так сколько же парного молока
Выплакать тебе выпало,
Что под глазами судьба предрекла
Выкормить рытвинок выводок?
Всё-всё-всё задом-наперёд,
Всё шиворот-навыворот,
Всё уже куплено-продано,
Выпотрошено, выскоблено;
Встань на цыпочки,
Взгляни
В форточку от окна, —
Дорога дальняя видна.
Вот только куда?

Тонны
#поэзия@litizdat

«Преемственность»

Забота отцовская —
Сапог кирзовый,
И тот — на вырост.
Материнская
В руки воткнута
Спицами:
Дома сиди,
Вяжи себе
Ежовые
Рукавицы.

Вот оно,
Наследие:
Мороз в
Марте.

Тонны
#поэзия@litizdat

***
Водяные знаки на моих снах
(твоë проклятье в действии) расплываются кругами
от сказанного —
брошенным камнем.
Удавка стягивается, туман
обволакивает сознание.

Асфиксия.

Там случайные буквы
становятся именем,
Пророчество
вневременным.

Потеря памяти и несоответствие представлениям, если позволишь
я буду считать до ста, пока
не отпустит эта мистификация
где всё размыто:
ты,
я,
усталость,
принципы.

Шёпотом поëшь, а я тебе сочувствую; тремор, засаленная линза объектива,
я не помню цвет твоих глаз,
хотя нет, вспомнил.
Перерыв на дым: минутное прояснение.

Дальше всё заново.

Я давно износил чужой костюм
как и собственные желания.
Тягостно и томно
вечереет в царапинах.

Тонны
#поэзия@litizdat

***
Росчерки сизого инея
Холод на дереве выписал.
С клочьями перьев оставила,
Иволга песню в ветвях.
Пьяные запахи сырости,
Утро зияет в проталинах;
В них отражаюсь состаренным
Маленький, крохотный я.
Дом обветшалый выстаивает,
В нём остаётся жить бабушка,
Чтобы своим троеперстием
Все средокрестия перекрестить.
Северный ветер ворочает ночи,
Корни шнуруют ботинки тайги,
С ними вросли под землёю
Мерзлые ноги мои.

Тонны
#поэзия@litizdat

***
Вьётся в небе дымок — чьё-то горе,
Синий с белым как гжель на фарфоре,
Тонкой леской кантуя крыши подворий
И зрачков моих направлению вторя.

Город мёрз и, пытаясь согреть каждый метр,
Город кутался в пыль-чернобуркин мех,
И в наследство посмертно надел доспех:
Горе чьё-то, дымок скрыл фасад небес.

Я скормил свои руки собачьей своре,
Чтобы впредь атрофировать совесть
И всё же:
Вьётся в небе дымок — моё личное горе,
В нашем городе К. возвели крематорий.

Тонны
#поэзия@litizdat

В новый год — с новой пятницей.

Пока ты справляешься с похмельем и пересматриваешь тысячу кружков Коли, хотим сказать, что «Литр» под шумок захватил «Ж».

Литровская агентура под началом Паши Кисты давно просочилась в этот журнал. Теперь, помимо него и старых редакторов («Литр» пощадил всех, кроме одного), «Ж» занимаются Никита Чернов (легенда русского литературного сообщества, гений шоу-бизнеса, а так же наиглавнейший главред из всех возможных) и с ним пришедший М. Тихон Т. Себин, представляющий кого-то под именем «О*** * ****».

Мы решили начать двадцать шестой с чего-то по-настоящему тяжёлого, — с Савелия «Тонны» Ладонина. Авторская неделя первого поэта Сибири с третьего по восьмое. Жди.

#авторы@litizdat

Члены лучшего литературного сообщества «Литр» — в общем-то, тоже обычные люди (хотя в это и сложно поверить, глядя на наших билетчиков).

Как и все обычные люди, сегодня мы празднуем Новый год. И в этом праздновании, конечно, замешан не один литр. И не одна похмельная голова.

Поэтому сегодня и завтра литературы не будет. А пока её нет — рассмотри новогоднюю иллюстрацию и попробуй найти на ней каждого литровца.

С наступающим!