ГЛИСТЫ КИСТЫ)

Франсуа Рабле — «Гаргантюа и Пантагрюэль»

Под моим стихом, в котором я перечислял места, где я срал, написал один тип: «Это уже было у Рабле». Я не воспринял комментарий всерьёз. Типо шутка в стиле: «Это уже было в Симпсонах». А оказалось реально было. Ну, почти.

Буквально в первых главах этого огромного романа, главный герой, великан Гаргантюа, перечисляет предметы, которыми он подтирался. Так даже смешнее. Убеждал себя, что в моём стихе описан личный опыт. Хотя во времена, когда не было туалетной бумаги, людям, наверняка, приходилось подтираться, чем попало... Так что скорее всего, Рабле переиграл меня и в искренности.

Веселый отрывок, но в то же время как-то печально стало от того, что мой стих оказался не таким уж и оригинальным. Рабле жил в 16 веке, а сейчас 21… Чем больше читаешь, тем меньше удивляешься. Сложнее становится и писать. Хочется избегать повторов, а это сложно. Казалось бы, транслировать личный опыт – вариант беспроигрышный, но потом оказывается, что это уже было, блять, у Рабле.

Я вспомнил книгу «Кради, как художник» и печаль отпустила. Там немного про другое, но без разницы. И что? Много ли современных людей вообще читало Рабле? Да мне кажется, он нахуй никому не всрался. Сейчас такое время. Можно перевести текст какого-нибудь зарубежного ноу нейма, выдать его за свой и никто об этом не узнает. В первую очередь, потому что на поэзию всем поебать. Будут что ли проверять? Я думаю в «литпроцессе» некоторые поэты промышляют подобным. Да пускай. Информации настолько много, что она практически не переваривается.

Грубо говоря, из очка вываливается такой же кусочек наггетса. С минимальной потерей свойств. Если ты не видел, что кто-то уже его ел, то ты и не заметишь. Но будет обидно, когда потом вдруг узнаешь, что этот наггетс до тебя уже высрали. Вот примерно так и случилось с моим стихом и отрывком Рабле.

Разумеется, Рабле не только про жопный юмор. «Гаргантюа и Пантагрюэль» – огромный цикл из пяти книг, который посвящён приключениям двух великанов. Вернее, первая книга посвящена Гаргантюа, а остальные его сыну, Пантагрюэлю. Рабле писал в эпоху французского Возрождения, когда многое переосмыслялось. Франсуа был монахом, врачом и в целом очень разносторонней личностью. Только занимаясь всем подряд можно было тогда преуспеть. Прям как и сейчас не так ли? Средневековье в целом очень похоже на наше время. Например, сейчас тоже ослабевает влияние государства. А за выстроенную цифровую экосистему мы платим информационным гигантам, как крестьяне платили за землю. Культура отмены напоминает инквизицию. Перечислять и копаться в пересечениях можно долго, но я не буду. Хочу сказать, что роман читается очень свежо, потому что вайб эпох схож.

«Гаргантюа и Пантагрюэль» сатирическое произведение, которое призывает расслабить булки и перестать быть таким серьёзным. Там много пьют, гуляют, едят, наслаждаются жизнью, развлекаются, но при этом учатся, думают, трудятся и живут религиозно. Да, Рабле высмеивает монахов, их лень, невежество, индульгенцию, папскую власть, но не религию. Под раздачу попали: система образования, судебная система и бюрократия, бессмысленные войны, аскетизм. Бля, эти проблемы сейчас такие же острые, как и тогда.

Но должен признаться. Я не дочитал. Мне просто стало в падлу, и я решил бросить в самом конце. Понял, что мне уже ну тупо неинтересно и надоело. Обычно, я пересиливаю себя, стараюсь дочитать до конца. Да нахуя? Когда-то я не мог себя заставить дочитать книгу, теперь не могу заставить себя бросить, когда надоело. А ведь это тоже важно. Касается не только книг. Бесполезные дела нужно заканчивать. Не за чем пытать себя. И вот чему Рабле меня научил к концу книги. Я решил – да в пизду. Почитаю что-нибудь другое. Лучший урок, который мне дала его книга. Забивайте хуй. Не нужно завершать что-либо для галочки. Её не существует. Существует только время, которое важно проводить с пользой. Будь то труд или отдых. А лишнее нужно по возможности отсеивать.

#книжныйглист

Франсуа Рабле умер 9 апреля 1553. Ему было 59-70 лет (точная дата рождения неизвестна).

#смертьавтора

Некоторые время я публиковал в канале «Ж» поэзию, которая мне нравится. Несмотря на то, что я сам пишу стихи, читать другие для меня было невыносимо тяжело и скучно. Благодаря приглашению Коли я стал намерено больше погружаться. У меня появилась мотивация открывать для себя поэзию. Я обнаружил, что у меня неплохой вкус, оказывается. Конечно, я не сам это понял, а по откликам под моими публикациями.

В данный момент «Ж» не постит поэзию. Это авторский канал Коли, и он ведёт его так, как хочет, что я поддерживаю. С огромным удовольствием слежу, угараю с мемов, приколов, видосов, а особенно с голосовых Коли.

Воспринимаю изменение канала, как перфоманс. Андеграундный канал с поэзией превратился в канал с рекламой и мемами. Что это если не отражение состояния культуры? При том, что подписчики-то у Коли только прибавляются и вовлечённость выросла. То есть люди, которые изначально пришли за поэзией, смехуёчки едят один хуй охотнее и реклама их не смущает. Каким бы ты ебейшим эстетом и гурманом не был, мимо макдака ты всё равно не пройдёшь, братишка. Коля всем это показал. Люди имитируют интерес к поэзии, чтобы казаться лучше. Они подписываются, пару постов прочитают, а потом забывают и продолжают потреблять развлекательный контент. Ничего уж тут не поделаешь. «Рыночек порешал». Поэзия более-менее интересна сейчас только авторам.

Мы с Колей ничего не оговаривали, но до меня и так дошло, что публиковать стихи в «Ж» как будто уже не в тему.

Однако я привык искать их: рыться в пабликах, каналах, в толстых журналах, в книгах и так далее. Мне понравилось отыскивать вот ту самую поэзию, когда думаешь: «Почему не я, блять, это написал?»

Мой интерес к поэзии только растёт. И мне абсолютно всё равно на то, что она мало кому интересна. Если у меня и были когда-то поэтические амбиции, то сейчас их уже нет. Я люблю это дело и занимаюсь им только для себя. Уверен, что чтение стихов полезно сказывается на мышление и на творчество, в чём я сильно заинтересован.

Поэтому решил создать свой нишевый канал с избранной поэзией. Ни в коем случае не противопоставляю его другим каналам. Я не собираюсь его развивать, пиарить и целенаправленно набирать подписчиков. Я буду его вести чисто для того, чтобы удовлетворить свою потребность в поиске и чтении стихов, и чтобы они не висели у меня где-то в заметках вперемешку со всем подряд, а были собраны в одном месте, на виду и с доступом к желающим почитать.

Там будут только стихи. В основном переводы зарубежных авторов, в меньшей степени стихи классиков и современников. Из-за со своей секретарской деятельностью в великом журнале «Литр», я много читаю и новой поэзии, что-то мне нравится, и я хочу это тоже фиксировать.

Для тех, кому интересно читать необычные стихи, и кто доверяет моему вкусу, подписывайтесь. Я буду только рад, но повторюсь это просто канал «сохранка».

поэты в пакетах

Нора Галь — «Слово живое и мёртвое»

Я скептически отношусь к литературе, которая учит писать, а ещё ко всяким курсам или писательским кружкам. Но книга Норы Галь – реально полезная.

Хочу прояснить. Научиться красиво писать может любой долбаеб, но писать живо – тут нужен талант, который вмещает в себя высокую наблюдательность и сверхчувствительность. Если ты дальше своего носа не видишь и нихуя не чувствуешь – никакие книги, курсы и кружки тебе не помогут. А ещё ты безнадёжен, если у тебя нет своего взгляда и вкуса. Это даётся с рождения, и это можно подавить в себе. И есть ещё одна загвоздка. Да, талант очень важен, но без практики и чтения в полной мере его не раскрыть. Страшно представить, сколько талантов сгнило внутри людей, которые поленились, разуверились или испугались быть не как все.

Когда я закончил эту книгу, первое, что я подумал: «Бля, почему я не прочитал её лет десять назад?» Нора Галь тыкает тебя в ошибки, как кота, который нассал мимо лотка. Я даже разочаровался в себе, как в авторе. Так сильно, что пришлось пересмотреть подход к письму. В итоге я заново полюбил писать.

Для Норы Галь слово – золото, которым лучше не разбрасываться. Ты тысячу раз слышишь одно и то же и всё равно до конца не понимаешь, а потом внезапно раз и до тебя доходит. Теперь-то я осознал ценность слов. Они сродни шифру или коду создают невероятный мир, когда стоят в правильных местах. Писать и редактировать – ювелирная алхимическая работа, требующая вдумчивости и аккуратности.

Нора Галь разбирает ряд ошибок. Не буду все перечислять, их очень много))) Про себя заметил, что часто использую канцеляризмы. Неосознанно. Вот это самое большое открытие. Я не понимал насколько эти слова для прозы безликие и вредные. Когда они концептуально в тему – не в счёт. Я стал тщательно следить за канцелярией. Ещё Нора пишет про лишние слова, про неподходящие слова, про корявые формулировки, про повторы и про то, что не нужно перегружать предложения. Бывает напишешь текст, читаешь, и думаешь: «Какая-то хуйня. Что-то тут не так», но не понимаешь, что именно. «Слово живое и мёртвое» расставляет всё по полочкам, и ты моментально распознаёшь, где нужно поправить.

Рекомендую всем писакам эту книгу: поэтам, прозаикам, переводчикам, редакторам, копирайтерам и т.д (я не знаю, кто ещё работает с текстом). Однозначно будет полезно. Там очень много про переводы, но я пропускал эти главы. Мне известен только один язык – русский. Остальные мне пока незачем.

А! Как символично, что сегодня День знаний. Поздравляю всех, коллеги! Только знания помогут нам избежать адских мук. Читайте, творите, пробуждайтесь.

#книжныйглист

Нора Галь умерла 23 июля 1991. Ей было 79 лет.

#смертьавтора

Сонька и Игорёк

«Я что, вещь вам?» — огрызается пятнадцатилетняя Сонька. Но по местным понятиям почти так и есть: её уже «забил» за собой Игорёк, а с новичка-москвича взял слово не лезть. Герой рассказа Паши Кисты вспоминает посёлок нулевых, куда попал двенадцатилетним и где довольно быстро пришлось выучить местные правила. При знакомстве спрашивают: «А ты чей будешь?» За дядьку по прозвищу Бес могут спросить с племянника. Даже клички тут семейные: Бичем был дед, потом отец, теперь двенадцатилетний Масяня.

На памятнике погибшим сидят с пивом. Глава поселения собирается его реставрировать и заодно распилить деньги. Всё это рассказчик замечает без особого удивления: так здесь заведено. В пацанских понятиях он тоже не видит большой правды. Но когда приходит время поступить по-своему, оказывается, что страх сильнее всех рассуждений.

🔗 discours.io/expo/literature/prose/sonka-i-igoryok (зеркало)

Вы читаете этот текст благодаря людям, которые помогают Дискурсу. Станьте одним из них — поддержите Дискурс ✨

Ну вот уже и холодный ветерок напоминает о приближении осени. Не столь долгожданной для меня, как обычно. Когда такое бывало? Последний раз, когда в моей жизни ещё были летние каникулы. Не знаю почему, но каждую осень я чувствую прилив сил. Предполагаю, это связано с тем, что к осени я начал ходить (родился в апреле). Так ещё и в октябре у нас с Оксаной свадьба. Дай Бог, будет всё хорошо и ничто нам не помешает. А предпосылки есть… Вы знаете, какие ходят слухи с мобкой. Короче, есть чего ждать. Но я стараюсь не ждать. Нужно учиться жить одним днём. Постоянно.

Пытался полюбить лето и почти получилось. Почти — потому что смог только полюбить жару и принять духоту. А само лето — нет. Честно, старался. Выходил в обеденный перерыв на улицу и шёл в сквер неподалёку. Полезно сменить обстановку, скрыть из вида место работы. Грелся на солнышке, подставлял голову под лучи, загорал, слушал шелест листьев, чириканье воробьев, разглядывал рожицы на Дворце на Яузе.

И впрямь это лето было не таким противным. Я, наконец-то, понял, почему не могу полюбить его до конца. И суть тут не в том, что моему телу некомфортно от жары, духоты или что солнце слепит. Нет, дело привычки. А в том, что я провожу лето В ГОРОДЕ, РАБОТАЯ В ОФИСЕ. Плюс ко всему летом я какой-то пришибленный, уставший и вечно недовольный. Неприятно сидеть в хорошую погоду за компьютерным столом, нажимать на клавиши, щёлкать мышкой и общаться с людьми, которых на хую вертел (в первую очередь я про клиентов, а не про коллег, хотя от одних и тех же лиц тоже устаёшь). Вот и возникает такое отношение к лету. Вернее, не к лету, а к обстоятельствам взрослой жизни. Как было классно в детстве. Там лето — это лучшее, что может быть. Каникулы, дача или деревня, на море с родителями или в детский лагерь. Всё время носишься на свежем воздухе. А сейчас что? То же самое, что осенью, зимой и весной, только в добавок терзаешься исключительной (неконтролируемой, детской и обидчивой) тягой к природе и свободе. За исключением выходных… Ну, да. Только у меня выходные в четверг и воскресенье. Чисто передохнуть. Мне так удобно. Помогает не выгорать. Но летом — колется. Я не съездил даже ни разу на дачу. Ни разу не искупался. Разве это нормально? Ни разу не искупаться летом. По-моему, даже один раз или два или три или четыре-пять-шесть-семь, да хоть десять — это очень мало. И как тут по-любить лето, спрашивается? Да никак. Злость тут только на себя, ведь при желании можно перестроить свой график, но он привычный. Конечно, можно поменяться, сделать себе два выходных в субботу и воскресенье и провести их активно, но так усталость накроет ещё сильнее и, чего ещё доброго, захвораю. Лето может немного спасти двухнедельный отпуск… А у нас он будет только после свадьбы. Полетим в Таиланд. Мы заберём обратно у лета свои заслуженные две недели, и они будут самыми лучшими. Но всё же я рад, что лето заканчивается и приближается другая пора. Внутри меня начинает всё оживать, когда всё вокруг увядает. Вселенные становятся похожими по структуре и сходятся в общих точках. Осенью так. Мы, люди, непрерывно движемся к смерти. День ото дня всё ближе. Как говорил Дон Хуан: «Смерть — наш вечный попутчик... Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты в нетерпении или раздражен — оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь».

Вот и подошёл к концу второй сезон великого «Ече» 🥲

Самым лучшим писакой по итогу зрительского голосования становится участник, занявший второе место в общей таблице голосов. И это Паша Киста.

Принимай обещанную сумму и постарайся потратить её разумно.

Даниил Хармс — «Старуха»

Экспресс книжный глист сегодня такой. Не охота разглагольствовать. Наткнулся вот на прозаические зарисовки безумного гения — Даниила Хармса. Мне нравится его поэзия, но из-за того, что я в целом больше чту прозу, у меня этот сборник вызвал особый восторг. Бывало, про себя заливался смехом, когда читал. И про себя – только потому что читал в условиях, где не нужно привлекать лишнего внимания. Так бы реально в голос. Как же прекрасно, когда литература поднимает настроение и пробуждает любовь к жизни. Очень похож вайб на ранний «Kunteynir», а я большой ценитель творчества этой группы. В своих работах я тоже люблю использовать абсурдные приколы. Как известно, больше всего нас смешит нас то, чего мы боимся. Смех – защитная реакция, не более. И что в этом плохого? Да, в жизни я человек системный, предсказуемый и режимный, но в творчестве – другое дело. Спасение.

Большой талант нужно иметь, чтобы абсурд интересно было читать. Иной раз, когда видишь нечто похожее, становится скучно на полпути. Понимаешь типо, а ну ща чувак хуйню будет нести, что с него взять, и теряешь концентрацию. А у Хармса получается втянуть. Интересно, что будет дальше. Образы всё-таки довольно реалистичные, картинка в голове рисуется легко и то, про что пишет Хармс, легко представить. Я думаю, за этим всё равно бурлит океан жизни. Образцовой наблюдательностью нужно обладать и острейшим чувством юмора, чтобы так талантливо это вкрапливать в текст.

Читать 👇

#книжныйглист

Даниил Хармс умер 2 февраля 1942. Ему было 36 лет.

#смертьавтора

Видел в метро модного типа. У него были потёртые джинсы серого цвета и якобы в краске, которая была темнее на полтона джинсов. Помню, мой дед пришёл на спектакль к племяннице и не переодел джинсы, в которых действительно красил забор на работе. От него жутко несло краской, все оборачивались и с презрением вычисляли источник вони. На потрёпанных и грязных джинсах безликого синего цвета безобразничали пятна зелёной краски. И выглядели они абсолютно не стильно.

Как это характерно для нашего времени. Нам продают имитацию жизни, мы с радостью покупаем и думаем: «Круто! Как по-настоящему». Это работает, потому что естественность для нас в комплексе довольно скучна, трудна и уныла.

Не удивлюсь, если скоро в некоторых магазинах будет такая услуга: «Испорть одежду сам». Может уже есть, я хз. Например, покупаешь джинсы и валяешься в них под машиной (но очень аккуратно), или реально красишь что-то (недолго), или падаешь на твёрдое шершавое покрытие (специализированное). И всё контролем врачей. А потом мастера доводят дефекты на изделии до эффектного внешнего вида. Да, так симуляция станет заковыристее, но она не перестанет быть симуляцией. На первом плане всегда будут эстетика и комфорт. В искусстве любят романтизировать гадость жизни. Ладно, допустим, это такой способ её принять.

Проснулся от адской поллюции. Да, я до сих пор страдаю от них, если некоторое время… Ну, вы поняли. И нет в них нихуя приятного. Почти всегда это так интенсивно и резко, что ты не получаешь никакого удовольствия. Даже наоборот. В этот раз прям совсем какой-то пиздец. Из меня так жестко хлынуло, что мою уретру всю расхуярило. Обошлось без крови, но если у вас хоть раз неудачно брали мазок, вы поймёте эту боль. А если нет… то советую её и не понимать. На протяжении первой половины дня мне было больно ходить ссать. А бегаю я часто, пью много воды. Самое гадкое во всей этой ситуации другое. Обычно когда поллюция, что-то снится. Иногда что-то приятное, иногда что-то непонятное, а иногда странное, как этот раз. На моих глазах ёбаный карлик Эльдар Джарахов сношал какую-то сочную блядищу, а второй тип, хз кто это был, долбил её в рот… Очень стыдно эякулировать от такого, хоть и непроизвольно. Даже не знаю. Порно в моей голове навсегда. Даже если перестать смотреть. Какой бред. И ведь это тоже я.

Уже на протяжении нескольких лет встречаю одного мужичка, когда отношу посылки по работе. Я его прозвал Доном Хуаном. Независимо от времени года и погоды, он всегда в шляпе и в футболке (или рубашке с коротким рукавом). Да, даже зимой. Дон Хуан — здоровый. Высокого роста, плечист и крепкого телосложения. У него седые мексиканские усы, смуглая кожа и непоколебимое выражение лица.

Прозвал я его Доном Хуаном до того, как почитал Кастанеду. А когда прочитал, мне стало не до смеха. Может, правда, Дон Хуан? Его закалённость не давала мне покоя, разрушая моё привычное восприятие.

Помню, я ковылял зимой со СДЭКа, задувал колючий ветер. Мороз -20. А Дон Хуан уверенно и легко вышагивал так же, как и летом. Что метель, что ясный день — всё для него одно. Я думал, если я остановлюсь и спрошу у него: «Дон Хуан. Это вы?», моя прежняя жизнь закончится. Признаюсь честно, я боялся. Боялся услышать: «Да». А я был уверен, что он ответит именно так.

Мистическим образом я перестал встречать Дона Хуана, когда закончил читать Кастанеду. Хотя до этого я его встречал, ну, практически, каждый день. Тогда-то я окончательно убедился в том, что Дон Хуан — настоящий, и в то же время — галлюцинация. Досадно. Свой шанс встать на путь воина я упустил. Дон Хуан перестал мне являться, потому что понял: я не хочу видеть. Или всё наоборот? Может, он просто решил оставить меня, чтобы я всё переварил.

Когда фантазии сталкиваются с рифами реальности, разрушается и то и другое. Этим летом я вновь встретил Дона Хуана, он выходил из «КБ». В своих мощных руках он держал два огромных пакета, до отвала заполненных пивищем. Казалось, только походка силы Дона Хуана не позволяла этим пакетам порваться от увесистых полторажек.

Как же мне стало смешно! В суровых российских реалиях его «союзником» стал не «мескалито», а «пивито». Вместо «дурмана», наверное, «Мальборо» красное.

Это ещё не всё. Мою привычную дорогу на СДЭК к хуям перекопали, чтобы положить свежий асфальт. Поэтому я немного изменил свой маршрут, стал делать круг. Каково же было моё удивление, когда я увидел Дона Хуана, выходящего из поликлиники. И тут до меня дошло — он там работает. Неужели врачом? Ну что могу сказать… Он выбрал удачное место для обучения людей двигать свою точку сборки.

***
Подпольный клуб, — всю ночь оттуда крики,
Вбежал спецназ, —ультрамариновые блики.

Пугают улицу сирены-маячки,
А окровавленные трупы
Лежат, как сдутые мячи,

Тут рейв: индастриал и техно,
Под стробоскопами притихли опера,
В тени ладонью хлопнул некто:
«Зачем вы тут? На выход, господа»,

Блестит синеющая кожа,
Магистр чем-то круг сектантов окропил,
На нём меланж с эмблемой ложи,
И на цепи — гигантский крокодил.

Паша Киста
#поэзия@litizdat

Пятый четверг подряд хожу в храм. Завтра будет шестой. Посещаю литургию. После или до: томлюсь у икон, зажигаю свечи, оставляю пожертвования (хоть это не обязательно, но я жертвую, ведь мы платим за посещение спортзала, музея, концерта, тут то же самое). И мне становится легче.

В марте, перед тридцатилетием, я сильно поник. Кризис или скопилась усталость. Не знаю. На фоне этого открылась язва в двенадцатиперстной кишке, которая до сих пор не зажила. Но я лечусь всеми возможными способами.

Все телесные недуги – от нервов. А я живу в перманентном стрессе. Думал, адаптируюсь когда-нибудь к социуму, но нет. Я понял, некоторые реакции в себе невозможно переделать. Есть нечто неподвластное, фундаментальное. Побочки характера. Бесполезно бросать себя в огонь, воду и медные трубы. От насилия над собой становится только хуже. Потому и накрыла меня тоска. Споткнулся об очередную безысходность и разбил голову.

Я никогда не нравился себе. Ну и похоже только сейчас начинаю спокойнее относиться к своим «минусам», хотя это скорее недуги, которые не искоренить. Я прощаю себя и принимаю. И помогает мне христианство.

Чтобы прошли физические болячки, нужно лечить душу. Вот к какому выводу я пришёл. А есть ли лучше больница для души, если не церковь? Вы скажете: «Солнце, море». Я соглашусь, но как быть если живёшь в городе, где одного вообще нет, а другого крайне мало. До храма можно дойти за 15 минут.

Я хуёвый верующий. И в храме это сильно ощущаю. Я не знаю и половины святых. Никогда не исповедовался и не причащался. Не дочитал даже ещё Новый Завет до конца. Но самое отягощающее – я сомневаюсь. Мне неловко склонять голову перед иконой. Чувствую себя глупо. Мне даже креститься странно. Я делаю это, но до конца не понимаю зачем. На первый взгляд, в этом нет логики, но я ищу объяснения.

Если порассуждать... Религия настолько фундаментальна, настолько стара, что мы просто не знаем, сколько мудрости кроется в её ритуалах. Я подумал о том, что мне мешает склонить голову перед иконой. Не гордость ли? Не считаю ли я себя умнее этого действия? И понял, что считаю. Да. Есть что преодолевать. Главная помеха тут – эго. А на иконах изображены личности, победившие эго. Так почему бы им не поклониться?

Как сказано в Библии, Бог создал человека по своему образу и подобию. Значит, Бог живёт внутри человека, а человек, как и Бог, создаёт себя сам, но не контролирует процесс до конца.

Ничего древнее религиозных учений на данный момент нет. И меня не отпускает мысль о том, сколько секретов в них нераскрыто.

Постоять час на литургии, послушать молитвы, креститься и дышать ладаном. Да с точки зрения науки – это биохакинг. Сплошная польза для организма. Центральная нервная система тупа перезагружается.

Я услышал от священника в интернете, что главное – регулярность. Он говорил: «Даже если сомневаетесь в вере. Попробуйте походить в храм и почитать Евангелие. Буквально несколько месяцев. И вы почувствуете в себе очень приятные изменения». Я решил проверить. Это не так уж и просто. Нужно найти время, прийти в храм, нужно стоять час или полтора на ногах, нужно сталкиваться со своими мыслями и слушать непонятные молитвы. Но из храма ты выходишь уже немного другим, это точно. Я уверен, что молитвы особым образом действуют на мозг, даже если ты не понимаешь текст. Как музыка. Доказано же, что она развивает нейронные связи. Я прочитал, прослушивание молитвы работает ещё более комплексно, чем музыка.

Хочу вернуться к сравнению со спортзалом. Веру нужно тренировать и без храма – не получится. Даже священники порой сомневаются. Верить сложно. Вера – иррациональна, но именно она способна на невероятные вещи. Никто даже спорить не станет (потому что все знают), на что способно самовнушение. Так что это если не чудо? Нам открыто такое величайшее и неизведанное поле для изменения своей жизни к лучшему, а мы его не сеем. Да, есть способы быстрее успокоить себя, но так ли они эффективны, полезны и долговечны? Думаю, вряд ли.

Варвара или Мара или… (как чёрт возьми тебя зовут?) надела свои лошадиные копыта с рефлекторными подковами и, обхватив палку между ног, поскакала к выходу. В руке она крутила, как лассо, переваренные спагетти. Мучное разваливалось у неё в руках и падало на чистый пол. Я молча сидел на стуле, отрицая происходящее. Особенно после тех слов, что Пара мне сказала позавчера вечером. Есть у неё свой стиль, ничего не скажешь. Глара прижалась к входной двери и зашевелила губами, напевая попсовый американский хит. Я закричал ей погромче в глазок:

— Ты что в клипе, что ли, тут снимаешься?!
— Нет, — ответила Варвара, рассмеялась и стала хрюкать, поднимая кончик носа указательным пальцем. Потом зачем-то она подняла верхнюю губу и обнажила свои зубы.

Завибрировал телефон. Дверь проглотила Клару и выплюнула на улицу, полную жижи. Через пару часов оцепенения я увидел, как Мара выходит из подъезда и превращается в рыбу. Не сразу, постепенно. Очень медленно. Как рыба превращалась в человека. Примерно так же по времени. Моя голова ходила ходуном. И в конце концов отлетела, закатившись под стол. Тело безучастно пожимало плечами и в итоге скрестило руки. Какой стыд. Так дело не пойдёт. Пальцы заскучали в такой неистовой позе, они отсоединились и забарабанили по столу. Вот уж приспичило им станцевать канкан или польку в такое неподходящее время. Не видел. Помешал гул болельщиков. Мне хотелось, чтобы пальцы захотели поиграть в футбол под музыку. Мяча нет, а моя бошка отлично подойдёт. Хитрый план, чтобы приблизиться к своему туловищу. А то под столом… Тут неуютно. Много пыли, давно не убирался. Озлобленные крошки напали на мою щеку, кусают её своими острыми клычками и мерзко похихикивают.

Жестокий сквозняк разбегался по полу, как холодный заяц.

— Ща я открою форточку и убегу отседова, — сказал он, вертясь под моими ногами.
— Я тут, дебил, — крикнул я сквозняку из-под стола.
— Ааа! Ну, знаешь, бывает. Помощь?

Тишина пронзила люстру, и свет стал подпрыгивать на батуте. Пальцы остановились?

— Да нет. Утомился немного, решил отдохнуть тут.
— Ты шутишь?
— Сначала подумал, что да. Но… Оставь, пожалуйста, меня в покое.

И тут началось такое! Как-то я разозлил сквозняк тем, что назвал его дебилом. Не сразу до него дошло. Резко вспылил старина, забормотал ругательства и начал носиться по всему замку. Даже по верхним этажам хижины. И я ослеп. Он меня сильно закрутил, теперь я кручусь, сколько себя помню.

Пробило пятнадцать часов второго и из унитаза выпорхнул дятел. О! Да это же Зинаида Петровна собственной персоной. Здравствуйте! Она присела на плиту, включила газ и поставила чайник. Какие аппетитные ножки! Прямо кобылка. Красивые туфельки. Массивные, крепкие ляжки. Зинаида Петровна скромно поправляла подол своего короткого платья из рыбьей чешуи. Поднялся дым, но выглядел он как мороз на стекле. Я подошёл к дятлу поближе и навис над его макушкой, как чай.

— Зинаида Петровна. Вы, кажется, юбку задом наперёд надели.
— Это не задом наперёд. Так модно сейчас носить. Как будто задом наперёд, но это не задом наперёд. Просто такой стиль.
— Клара. Ты?
— Да. Варвара.
— Аааа, Глафира. Зачем переоделась в дятла. Ты же рыба?
— Нет. Я дятел.

Меня осенила мысль, я увидел её, как включённую воду во сне.

Изо рта Пары или вороны вытекла клякса пломбира. И резко закапало ещё. Мы уставились вниз и пропали без вести. Нужно было закрыть кран. Но где нам его взять?

Заметил, что из глаза сквозняка вырос толстый крысиный хвост. Я его повернул вправо или влево и пломбир перестал капать. Осталось только Варваре вытащить из своего ногтя палочку и дело сделано. Стало так смешно. Ахахахахаха… На полу! АХАХАХАХАХАХ. Сквозняк, хватит! Клара… Ладно. Я. Поехали кататься на этой палочке. Погода нелётная. Значит, нам пора. Мне нужно заехать на рынок за парой килограммов подсолнечного масла для жарки семечек. Сквозняк недовольно замолчал. Не любит рынки.

Как я написал в прошлом посте, мама думала, что я свяжу свою жизнь с биологией. Но меня интересовали другие сферы деятельности. И по мере взросления они сильно менялись. Сначала я хотел стать пилотом, потом святым, потом сутенёром, потом рок-звездой, потом футболистом, потом хотел *роскомнадзор* долгое время и не хотел никем быть, потом хотел стать рэпером, потом писателем, а потом захотел стать собой. Ничего не получилось. Теперь же я снова не хочу никем становиться. До меня дошло, что я — и так всё (и в то же время ничего). Короче, глупо фантазировать. С таким же успехом можно хотеть стать осенью, листиком, коррупцией, Александром Македонским или туфлей. Единственное, я понял, что самое важное — нащупать в себе искру Бога и кочегарить её. Вот что истинно правильно, другого знания нет. Что же, материальная жизнь — всего лишь оболочка, состоящая из правил игры, ограничений, базовых настроек и маленьких ответвлений.

Но вот чё забавно. Я реально хотел стать… святым? Помню, мама поставила иконку Сергия Радонежского мне на компьютерный стол и сказала, что он помогает троечникам. Я попросил побольше рассказать о Сергии. Мне очень понравилась его история, и я подумал: «Может, мне тоже стать святым? Это же не сложно. Нужно же быть просто добрым». А потом со слезами на глазах проигрывал в телефоне и кидал его в стену, скрипя зубами. Не вязалось. А ещё я не мог осилить молитву, напечатанную на обратной стороне иконки. Мама сказала, что я буду лучше учиться, если буду читать молитву. Какой там. Мне детские книжки было трудно осилить, а тут сложный религиозный текст. Пару раз у меня вышло, чуть мозг не взорвался, больше я не пробовал. Помогло ли? Знаете ли, я немного уверовал, и моя успеваемость на время улучшилась. На время. Потом я позабыл про Сергия Радонежского, а мои мысли стать святым быстро развеялись. Но Сергий за моим компьютерным столом долгие годы сверлил меня своим взглядом…

Представьте, какое удивление было у матери, когда я внезапно после восемнадцати лет стал поглощать книги одну за одной. Сергий Радонежский помог. Да, не сразу. Но неужели он?

Да хуй знает. Мама читала мне с детства на ночь, рассказывала о прочитанных книгах, мне было интересно, а сам я не мог читать, не получалось сосредоточиться, но с возрастом стало легче, и я потихоньку вчитался. Причём проникся настолько, что подумал, почему бы не попробовать писать? У меня есть черта — пробовать всё, что мне нравится. Из-за чего я часто распыляюсь на то, к чему у меня нет природной склонности. Однако это не про литературу. Друзья говорили, что у меня хорошо получается писать. Зачем я только им поверил? А мог бы стать толковым менеджером, если бы не тратил время на всё это, но, как уже выяснилось, я не хочу никем быть. Мне нравится быть свободным.

Роберт Фрэнклин Лесли — «Медведи и я»

Когда-нибудь я окончательно приму себя, успокоюсь и буду читать только художественные книги про животных. Но и Евангелие, разумеется. Ничего больше.

В детстве я часами мог просиживать на земле, разглядывая пауков, муравьёв и жуков. Проявлялся мой интерес больше созидательно. Но иногда я и злоупотреблял своим преимуществом перед нашими братьями меньшими. Например, закидывал в паутину муху и наблюдал, как паук её связывает, или ворошил муравейник, чтобы посмотреть, как его жители ринутся всё восстанавливать. Тут речь всего лишь о насекомых. Промолчу о своём помешательстве на ящерицах и лягушках. А от теплокровных животных: кошек, птиц, собак, коров, лошадей, я вообще дурел.

Мама думала, что я стану каким-нибудь биологом или зоологом. Что куда-то в ту степь пойду, в общем. Но школа весь мой интерес к природе безжалостно уничтожила. Мне нужно было учиться на домашнем обучении, тогда бы я что-то освоил бы. В школе я тратил все свои силы на «маскинг», то есть на игру в социум, которая мне никогда не была понятна и по настоящему непонятна до сих пор.

Что не говори, но хорошо, что школа позади. Я вырос, перестал слушать всех вокруг, расхлебал большинство своих психологических проблем и встал на путь истинный. И прежний интерес к природе и животным во мне снова оживился. Понятное дело, не так, как раньше. Сейчас он проявляется больше через текст, чем через наблюдения.

Научные тексты о животных я не читаю. Мне куда интереснее связать всех нас вместе и посмотреть на то, что получилось под другими углами. Для этого лучше подходит проза. И вот я нашёл старую книжонку всё в той же съёмной квартире.

«Медведи и я». Книга о том, как один канадец индейского происхождения, Роберт Фрэнклин Лесли (да, эта книга автобиографичная), приручил трёх медвежат в дикой природе. Медвежата остались без матери. Роберту пожалел их, и он стал им вместо матери. Первоначальная цель была научить медвежат добывать еду и обороняться от других зверей, но, по иронии судьбы, Лесли привязывается к медвежатам, а медвежата к нему.

Книга очень милая, трогательная, живая, но в то же время очень жесткая. Меня редко может растрогать текст, но этот растрогал. Я тихонько пустил скупую слезу в метро. Как хорошо, что в подземке друг на друга никто не смотрит. Но разреветься, я сдержался.

Да, типо спойлер, но в самом начале книги автор сам, можно сказать, спойлерит, выдавая что-то вроде: «Ни к чему хорошему не приводит дружба между человеком и диким зверем». Почему? Не сложно догадаться, но если вам интересно узнать об этом более подробно, то прочитайте «Медведи и я».

#книжныйглист