*** Примеряя в рост значимость своей случайности, влагой глаз слизывая ее, взглядом щупая нарост, за сроком давности забытый, но не принятый, препинаюсь. Проявляется она внезапно, на краю зрения. Как фара дальнобойщика, резко выхватывает из тьмы оленя.
Ты — случаен, Собран "из вне". Ныне и присно, но главное — как? Приспособлен на придорожном столбе вопрошающий небо знак.
Иди на заре по просёлочной, блаженный, задавай мучившие тебя годами вопросы. О себе, о других, о мире. Иди, говорят они, иди и слушай. А дорога отмалчивается, разве что хруст под ботинком от высохших (всех до одного!) сверчков можно защитать за ответ: "смерть".
Я съедаю себя спокойно — я привычен к тому, что уже покойник. Я смотрю вокруг широко, и вокруг — темнота. И уже не страшно закрыть глаза — просто схлопнуть ресницы. В небе ведь важное что? — бирюза. И свободные белые птицы.
О, Джомолунгма, Джомолунгма моя, Вершины твои манят меня. Обернись на меня. Вспомни мою тень, на склонах твоих, Когда падал я, обессиленный и пустой, И ты держала меня. О, Джомолунгма моя, я обнимал твои камни и они впитывались в мою грудь. Крепки твои объятия, Прохладны ветра твои в жаркий день. Обернись на меня, Дай ещё припасть к склону И я согрею тебя своим теплом, Я отогрею тебя всю,
В реальности, где время, точно моль, съедает холст, но оставляет раму зияющим провалом в панораму небытия, — там вытеснена боль привычкой к мимикрии. И фасад убогой дачи за собою лишь прячет небо голубое, которому уже ты и не рад.
Всё — фикция: и этот мокрый сад, и гул машин, и буквы в заголовке... Мы здесь живем нелепой заготовкой для титров, что по осени скользят. И если есть надежда, то она не в переменах ритма или климата, а в том, что в бездне, где земля отринута, соседняя фигура — не стена, не призрак из кубической игры, а милый друг, чей профиль уж привычен. И даже средь пунктирных пограничий вы в резонанс одной вошли волны.
Там, за чертой, где гаснет общий свет, условимся столкнуться в коридоре, как два гребца на выдуманном море, которых — к счастью — больше нет.
То состояние свежести от напряжения и трепета, когда жест раскрывает объятия пальцев чтобы взять октаву. От большого до мизинца — пауза равная молчанию Бога меж днями сотворения мира.
Молоком оленьим, свербя зрение, стволы-потёки берез на востоке дальнем, крайнем. Воспоминаньем. Тонкие прозрачные, тайгой укачены, лишь обозначены лессировкой. Маскировка, привычная области. В ласковой колкости листвениц-дев — едва-едва задев, наполняешься запахом По самое сердце и выше, по артерии Тыэллаха, Шаг — сопка, шаг — крыша. Но березы — метр не боле — Не перешагнет нога. Замер мерой неподъёмной. Маска Скорби рядом замерла.
Под тонкой трещиной треск. Порода проваливается и песок всю ночь ссыпается в подземные пещеры. Потом, как всегда, наступает новый день, под пустой окаменевшей землей как под крышкой, от солнечного жара песок спекается в стекло. Распирает, раскалывается, врезается, впивается.
В величии незыблемом каштана, в статичной массе рубленых листов, нежнейшим откликом любови к маю, гроздь расцветает, свежести полна. Остановись в тени, пусть будет рано. Поздно — навсегда. И трепет ароматов так быстротечен изгнанным из рая — осыпятся цветы, и в том ничья вина.
У нас дороги — облака и поля, а в раздольях желтая тьма горчицы. В предверии слуха, легким эхом звеня, кукушка за праздность свою винится. У нас вечера — прохлада и тишь. В деревне, скрипя, закрываются ставни, закуришь от спички в потемках, сидишь. Скамейка сырая и запах герани. У нас, если в хате, в сенях ружьё — Заходи не бойся, садись, выпивай... Время — ветошь, странникам — старье. Смотри — звезда за сиренью. Май.
В тихом сумраке наречий не оправдывая воздух голос твой пронзает время пальцы жестами распял замеревши в междуречье за затылком чуя поступь шестикрылых серафимов в отражении зеркал
И латунной вереницей в форточке внимали птицы тем словам что не сказал
Не думай, не страшись, взгляни — В рассветный шелест соловьи Свивают звуки, находясь внутри Своих же песен, не теряя суть. Не бойся — нет конца любви, Которая не началась. Есть — Путь.
В этом году сделала ещё один закрытый канал, выращиваю там странное, личное и верлибры, но здесь пока не вижу как их размещать. Получаются слишком сугубые вещи, которые невозможно понять без контекста моей жизни. Да и понимать их кому-то так-то не надо.
Поэтому пока май буду репостить майские стихи прошлых лет. Раньше май был самым плодовитым...
How can I read @merry_phedra without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Phedra: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Phedra have?
Phedra (@merry_phedra) has 80 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Phedra know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
