Перевод из Уоллеса Стивенса (1879–1955).

Ясная суть вещей

Листья опали, и мы возвращаемся
к ясной сути вещей. Словно бы
это последние минуты воображения,
безжизненный сухоцвет науки.

Трудно даже спросить: а что это? –
о чистом холоде, о беспричинной печали.
Великое здание стало утлой лачугой,
ничьи шаги не скрипнут по этажам.

Впервые так остро жаждет краски оранжерея,
дымоход полсталетний споткнулся и замер.
Тщетны усилия, прахом летят по кругу
в мельтешащем круженье людей и мух.

И всё же отсутствие воображения предстояло
вначале представить. Великий пруд,
его ясную суть без листьев, ила и отражений;
вода, как немытое стекло, выражает особую

тишину, тихость крысы, вылезшей посмотреть
на великий пруд и увядшие лилии. Всё это
ещё предстояло вообразить – неизбежное знание,
необходимое, словно необходимость сама.

Wallace Stevens
The Plain Sense of Things

After the leaves have fallen, we return
To a plain sense of things. It is as if
We had come to an end of the imagination,
Inanimate in an inert savoir.

It is difficult even to choose the adjective
For this blank cold, this sadness without cause.
The great structure has become a minor house.
No turban walks across the lessened floors.

The greenhouse never so badly needed paint.
The chimney is fifty years old and slants to one side.
A fantastic effort has failed, a repetition
In a repetitiousness of men and flies.

Yet the absence of the imagination had
Itself to be imagined. The great pond,
The plain sense of it, without reflections, leaves,
Mud, water like dirty glass, expressing silence

Of a sort, silence of a rat come out to see,
The great pond and its waste of the lilies, all this
Had to be imagined as an inevitable knowledge,
Required, as a necessity requires.