в мерных сумерках нет ни обиды, ни глаз,
кроме той, что слепит, и того, что заходит,
горизонт вдруг отрывист – последний приказ,
упадет и покатится, яблока вроде.

яблоко, заржавев, переломится в лед,
прохрустит и осколочным лебедем станет,
водомерка, не зная, над ним проскользнет,
о всесильный и немощный сплав состояний,

свет не может покинуть, еще подождет
у границы, он стянут к райцентру некстати,
а когда-то нам нравилось море дождей,
где мы вплавлены в круг бесконечных изъятий.

посмотри-ка в карманах, ты точно искал,
двигаясь по неровному нервному краю,
рассмотрев обращенья голодных зеркал,
что за роскошь ответить себе: я не знаю?

...рукотворная тень перед сном пролегла,
время тлеет во сне у слезы на реснице,
чье скользит острие между линий крыла
и слетает на дробное сердце страницы.