Перевод из американского поэта Стэнли Кьюница (1905–2006).

ПОРТРЕТ

Моя мать так и не простила отца
за то, что он покончил с собой,
да ещё так по-дурацки:
в городском парке,
именно той весной,
когда я должен был появиться на свет.
Она заперла его имя
в самом дальнем шкафу
и не выпустила ни разу,
а я слышал, как оно бьётся.
Однажды я спустился с чердака,
держа в руках пастельный портрет.
У незнакомца на портрете были
глубокие карие глаза,
густые усы
и тонкие губы.
Она порвала портрет на клочки
без единого слова
и дала мне пощёчину.
Теперь мне шестьдесят три.
Я всё ещё чувствую,
как горит щека.

Stanley Kunitz
THE PORTRAIT

My mother never forgave my father
for killing himself,
especially at such an awkward time
and in a public park,
that spring
when I was waiting to be born.
She locked his name
in her deepest cabinet
and would not let him out,
though I could hear him thumping.
When I came down from the attic
with the pastel portrait in my hand
of a long-lipped stranger
with a brave moustache
and deep brown level eyes,
she ripped it into shreds
without a single word
and slapped me hard.
In my sixty-fourth year
I can feel my cheek
still burning.