* * *

Осенние пруды.
Скучней не знаю слов.
Другое дело чистые,
о них когда-то спел Тальков.
Но что прудам за дело:
и это им надоело.
Закрылись на переучёт
и плещут так значительно,
и к ним никак не подойти
с стеклом увеличительным.

Такие дни кучнее дров,
корежимых в костре.
Тоскливее голодных снов
в промозглом октябре.
И перья уток с выводком.
Им зябко.
За ними клином водоём,
плывущий без остатка.
Рабочий кинул молотком,
упала куропатка.
Садок судей, а судьи кто?
Так царственно цунами
бредёт по берегу в пальто
и умирает перед нами.

Вот перья длинные собак,
вот шерсть еловых уток.
Звериный зонтик, полумрак,
но есть в нём промежуток.
Се вновь осенние пруды
поставили себя на паузу,
препоручив свои труды
Ефрону и Брокгаузу.

Толковей, чем октябрь, зима,
и переждёт себя сама,
и пережжёт себя дотла.

И не поймёт, чего ждала.