Во времена Модерна придумали фигуру человека-новатора, человека-творца: новизна стала главным критерием, отличающим хорошего художника или ученого от плохого. Понятие «оригинал» перестало означать образец, которому подражают, ставши образцом, ни к чему не восходящим, чуть не causa sui. Оригинальничающие авторы как чухломские рукосуи из пословицы —руковицы за пазухой, а других ищет. Ровно в середине XX века Кожев сказал, что он не пришел говорить о чем-либо новом, что ничего нового он, конечно же, не сказал и не скажет и, более того, что нового сказать невозможно, никому и никогда. Единственная задача — это пересказ (re-dire) и осовременивание (mise à jour). Одним из главных кожевских приемов (камнем за пазухой) была постоянная, фоновая ирония, иногда срывающаяся в сарказм, создающая немного эстрадные перепады на фоне талмудически серьезных построений. В общем, можно сказать, что Кожев выдумал не только пост-историю, но и постиронию. Реакты, обзоры, распаковки (буквально — explicitation du sens) вот это вот все — эдакий пере-сказ, хоть и на наинизшей диалектической ступеньке. Запродажа новизны формы — личной реакции, которая, впрочем, тут же растворяется а безличьи.