ИНДИХЕНИЗМ

В антропологии любят говорить про ориентализм, но у нас и здесь есть, что предложить! Встречайте индихенизм (indígena [индихена] означает «индеец»).

Отдельно этим словом называется направление в латиноамериканской литературе и искусстве середины 20 века, когда как раз проснулся интерес ко всему «индейскому». Мы сейчас будем говорить НЕ о нем, а об индихенизме в антропологии.

Сразу вброшу неочевидный тезис: индейцы представляют огромную проблему для строительства наций и национального самосознания. Именно поэтому десятилетиями это одна из центральных тем латиноамериканской антропологии.

Мы уже обсуждали вопросы колониальной системы и идеологии креолизма, которая потом и стала основой латиноамериканских национализмов при создании новеньких независимых государств. Те, кто эти национальные государства создавал, мыслили в рамках европейской националистической философии, то есть этно-наций. Да, Бенедикт Андерсон показывает, что латиноамериканские национализмы возникли раньше европейских и не были этно-лингвистическими, но есть и более глубокий слой. Где учились и что читали креольские элиты, которые потом создавали свои национальные государства? В Парижах, Барселонах и Мадридах. Поэтому с одной стороны у них - этно-националистическая философия, с другой - они мыслили свои нации по образу и подобию себя.

На полях отметим: именно с такого рода мышлением связаны и такие исторические события как «Завоевание пустыни» в Аргентине в 1870-80е годы. Завоевывалась там совсем не пустыня, это было целенаправленное уничтожение населявших «пустыню» коренных народов. После чего стимулировалась европейская миграция в страну. «Обеление нации», создание европейско-подобной аргентинской нации, в образующем мифе которой просто нет никаких коренных народов – знаменитое «Мексиканцы произошли от ацтеков, перуанцы от инков, а аргентинцы сошли с кораблей» именно оттуда.

Не все и не всегда решали вопрос именно прямым геноцидом. Одним из распространенных мнений было, например, такое: индейцы – это прошлое, они выполнили свою историческую миссию, как наши предки, и теперь должны уйти, уступив место новому – чилийской (подставьте нужное) нации.

В североамериканской антропологии тоже можно встретить такой дуализм, свойственный целой эпохе – ты машпи или американец? (“Identity in Mashpee” James Clifford). В рамках такого мышления национальная идентичность прямо противопоставляется «индейской». Поэтому ответ на вопрос, а куда уйти-то современным индейцам двадцатого века, ежели не по аргентинской схеме, такой: раствориться в нации, исчезнуть как отдельная категория.

И вот тут-то и появляется индихенизм в антропологии. На его родине, в Мексике, антропологи видят следующее: индейцев постоянно ущемляют, эксплуатируют, они самые нищие и уязвимые. Значит, их нужно одеть и обуть по-европейски, обучить испанскому и сделать уже наконец мексиканцами. Не будет индейцев, не будет и проблем, просто их нужно ассимилировать. Нация, как мы помним, мыслится как что-то монолитное, есть прототип «мексиканец» и ему нужно соответствовать. Кажется странным, но мы же привыкли считать естественным существование «национальной кухни», «национальных видов спорта», «национальной музыки» и прочих абсолютно искусственных гомогенезирующих вещей. Прототип «мексиканца» - это, есессно, не сапотеки или тараумара, а метис (ладино). Пусть скажут спасибо, что не белый европеец, как говорится.

Так с 1940ых годов появляются разные институты и агентства по делам индейцев, задача которых – ассимилировать индейцев в нации, сделать их «цивилизованными». Этот процесс называется «аккультурацией». Антропологи, которые очень сочувствовали плачевному положению людей, которых они изучали, видели в этом для них освобождение, улучшение жизненной ситуации. Поэтому они активно работали в таких институтах (или «фабриках гомогенизации» как их назовут потом) в рамках государственной политики.

Это и есть индихенизм, или как его назвал Роберто Кардозо де Оливейра – официальный индихенизм. Что у него общего с ориентализмом? Ждите следующих серий.