К началу 1990-х годов в Мексике тема преступной, неэффективной и насквозь прогнившей полиции была уже настолько болезненной для общества, что её реформа стала частью предвыборной платформы буквально всех противоборствующих партий. В условиях тяжелейшего экономического кризиса, многолетнего однопартийного застоя и политики импортозамещения, сменившейся на новые либеральные реформы, тотально коррумпированная полиция, чей моральный облик был у всех на виду, стала символом повсеместного бардака, нежизнеспособности авторитарного режима и общего разложения системы.
Ни одна политическая сила не готова была защищать полицию, курирующую проституцию, занимающуюся шантажом, вымогательством, убийствами и воровством в таких масштабах, что даже профессиональные киллеры высказывали свое возмущение со страниц публицистических изданий. Так, новый президент пришел к власти в 1983 году под лозунгом "Моральное обновление общества".
Более того, именно с середины 80-х Мексику накрыла волна жестокости - количество насильственных преступлений выросло в геометрической прогрессии и именно с этого момента начинается та ужасающая "новая нормальность", описание которой мы уже привыкли читать в новостях о Мексике. Согласно Ломницу, всеобщий ужас перед невиданной доселе жестокостью, которой сопровождались даже обычные кражи, и настоящее отвращение (а не просто недовольство) граждан по отношению к полиции, приведшие в итоге к реформам и положили начало формированию нового типа государства, тому самому "дистанцированию" или "отчуждению" государства от собственной полиции.
Но давайте сначала убедимся, что эта дорога "морального обновления" и реформирования институции в девяностые годы все же была вымощена благими намерениями:
Анализ существовавшей ситуации показал реформаторам, что полиция, во-первых, тотально недофинансирована (0,008% ВВП) – нищенские зарплаты, соответственно, толкают сотрудников в объятия коррупции. А, во-вторых, чудовищна неквалифицирована – больше, чем у половины (!) сотрудников был максимум сертификат об окончании начальной школы.
В ответ был предложен классический модернизационный пакет: увеличили финансирование полиции (к 2009 уже 1,7% ВВП), которое пошло на улучшение увеличение зарплат, пенсий, улучшения жилищных условий, оснащения и вооружения, а также на программы обучения и профессиональной подготовки. Вложения в образование, экипировку и трудовые условия должны были вывести полицейских из зависимости от взяток, сделать полицию более эффективной и поднять её социальный статус в глазах общества.
Звучит многообещающе и на первый взгляд все выглядит логично.
Вот несколько примеров:
Если полиция ловила вора, то кроме его избиения, она, по неписанному, но железному закону, забирала себе все награбленное. Да, вещи не возвращались к владельцу и принцип возмещения ущерба отсутствовал, но такой подход все же влиял на снижение количества желающих испытать удачу в воровстве. Повышение зарплаты сотрудникам, то есть снижение их материальной мотивации в такого вида регуляции общественного порядка, уже не выглядит таким логичным.
Второй интересный пример связан с тем самым "моральным обновлением" и фигурой нового "честного полицейского". Одной из важнейших черт старой ментовской школы была круговая порука и отношение к "стукачеству" как к самому страшному, и, пожалуй, единственному реальному, греху. Такое поистине мафиозное единство во взаимном покрывательстве, тем не менее, делало полицию сильной...
Продолжение ниже ⤵️