Сержант Мун

Осень – это, кажется, идеальное время для баек.

Итак, 2004 год, выпускной курс. Мне светит золотая медаль, и я уже предвкушаю, как буду пожинать плоды четырёхлетней пахоты. В голове примерно такой сюжет: иду красивый с дипломом по улице, а представители ВС так и столбенеют, а которые послабее – так и падают и сами собой в штабеля укладываются.

Не случилось. Пришло распоряжение – командировка в Эфиопию, и делу конец.

От этой новости у меня тогда даже в глазах потемнело. Какая, к чёрту, Африка, когда у меня тут отношения с девушкой, потенциальная карьера в разведке и стабильный заработок на репетиторстве?

Хотя степень адаптивности у меня тогда была куда ниже, чем сейчас, я всё-таки решил сосредоточиться на хорошем. И единственным позитивным моментом виделась возможность подтянуть английский. Меня тогда убеждали: “Это один из государственных языков наряду с амхарским. Будешь, Гриша, полиглотом!”

Приезжаю и в первый же день понимаю, что сносная английская речь в этих местах встречается примерно с той же частотой, что в далёких сибирских деревнях. Ну, думаю, надо искать другие стимулы. Я тогда работал переводчиком эксперта и быстро смекнул, что для аудитории главный тот, кто говорит на их языке. Психологический перенос сработал в мою пользу: буквально за несколько недель я превратился в авторитет и светоч знаний для 500 человек, совершенно этими знаниями не обладая.

Сначала это было забавно. Затем я словил звёздную болезнь. А закончилось тем, что я не знал, куда спрятаться от народной любви. Ты находишься in the middle of nowhere, вокруг гиены, львы и бородавочники, приходишь в офицерский клуб – все хотят с тобой поговорить. Идёшь побегать – они за тобой. Методом срывов и ошибок я более-менее научился выстраивать границы. Но был один человек, на которого мои эмоциональные заграждения вообще не действовали. Сержант Мун. Он был из племени динка: высокий и худой, как тростник, с иссиня-чёрной кожей, испещрённой шрамами. Двухметровый детина с доверчиво-детскими глазами.

Едва завидев меня, Мун бежал через всю учебку и заводил монолог минут на десять. При этом я вообще не понимал, что он говорит: вроде и английский, но какой-то другой английский. Я парень терпеливый и вежливый, поэтому страдал молча. Как тут послать?

И тут я решил собрать волю в кулак и попробовать искренне включиться в разговор. На пятнадцатой минуте хотелось бежать прочь с дикими криками, а на двадцатой – я хакнул систему. Я заметил, что Мун постоянно меняет местами звуки “ф” и “п”: “прайдей” вместо “фрайдей”, “фьюр” вместо “пьюр”. Меня как молнией ударило.

Тут же решил вернуть новообретённому другу его же манеру говорения и в ответ получил такую довольную улыбку чеширского кота, что эта командировка того стоила.

После этого проблем в коммуникации у нас не было, зато появилось приветствие: “Пак ю!”, новый термин “пёст тренинг” и новый навык – притормаживать, если собеседник тебя не понимает.

В минуты уныния, когда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю в этом мире, я вспоминаю сержанта Муна: смысл обретается тогда, когда возникает желание его найти.

Всем #пятничное и взаимопонимания!

@labor_harmony