К тексту

CMYK и RGB: почему цвета на экране и в книге выглядят по-разному.

То, что вы видите на мониторе, и то, что получится в типографии, это два разных мира.
🤩RGB (красный, зелёный, синий) — для экранов. Это аддитивная модель: свет складывается. Чем больше света, тем ярче изображение.
🤩CMYK (голубой, пурпурный, жёлтый, чёрный) — для печати. Это субтрактивная модель*: краски поглощают свет. Чем больше краски, тем темнее.

Эта разница — причина того, что яркое изображение на экране часто выглядит тусклым на бумаге.

___
* система получения оттенков путем поглощения (вычитания) частей белого света с помощью красок, чернил или фильтров

Время делиться мемами, мои дорогие

9–12 пунктов. Не больше, не меньше. Кажется, мелочь, но именно этот диапазон определяет, будет ли книгу читать человек или она отправится на полку пылиться. Меньше — и глаза начинают слезиться через десять страниц. Больше — и текст выглядит как букварь для первоклассников, а взрослый читатель чувствует себя неловко. Художественный редактор, вооружённый лу́пой и чувством прекрасного, подбирает кегль под каждую гарнитуру отдельно. У одних шрифтов буквы шире, у других — уже. И то, что идеально смотрится в Times, может развалиться в Helvetica. Кажется, мелочь? Не совсем. Это та самая невидимая работа, которая делает чтение комфортным или мучительным. И когда книга лежит у вас в руках и вы не замечаете шрифта — значит, редактор сделал всё правильно. Когда вы откладываете её через пять минут — значит, кто-то где-то ошибся с кеглем

На днях было дочитано «Палаццо Мадамы: воображаемый музей Ирины Антоновой», есть пара мыслей на счет прочитанного, вооружаемся телефончиками

Лев Данилкин строит книгу как «воображаемый музей» из 38 картин: вместо хронологии пространство, где смысл рождается из сопоставлений. Он берёт идею Мальро* и переворачивает: экспонаты — фрагменты жизни Антоновой, картины — ключи к ним. Метонимия: 38 глав — 38 входов в лабиринт. Читатель не следует за сюжетом, а выбирает маршрут. Так начать читать вы можете с любой главы и читать в любом порядке.
«Воображаемый музей» — очень интересный инструмент познания, где каждый видит своё.

__
*le musée imaginaire: Благодаря фотографии и репродукциям всё мировое искусство теперь доступно каждому. Границы эпох и стилей стираются, формируя единое общечеловеческое культурное пространство

У нас есть чат

В нём уже объявили книгу на сентябрь и дату клуба, да и в целом много всего обсуждается (иногда)

Завтра мы встречаемся с вами на тихих чтениях.
Начало в 13:00

Билетов прям совсем не осталось, окончательно и бесповоротно

Пользуясь случаем еще раз отмечу: если у вас не получится — не забудьте сдать билет, так вы дадите возможность попасть на клуб другим 🐥

До встречи!

Кто есть кто в «Клубе неисправимых оптимистов»

Часть 1

Игорь Маркиш — бывший кардиолог из Ленинграда, бежал в 1952 году во время «дела врачей» после звонка с предупреждением об аресте. Во Франции работает таксистом, так как его диплом врача никто не признаёт. Спасал жизни на войне, делал операции под бомбами в блокадном Ленинграде. В эмиграции продолжает спасать: он делает плевральную пункцию Вернеру, когда тот лежит без сознания в больнице. Один из основателей клуба. Всю жизнь его мучает разлука с женой и детьми, оставшимися в СССР.

Саша (Александр Маркиш) — брат Игоря. Бывший майор МВД, начальник отдела фотомонтажа, «стиратель», он учил ретушировать фотографии, удаляя «врагов народа» из истории. Именно он позвонил Игорю, предупредив об аресте, и спас ему жизнь, изменив голос. В Париже живёт без документов, без фамилии, в комнатке для прислуги. Все в клубе его ненавидят, но не объясняют почему.

Леонид Кривошеин — дважды Герой Советского Союза, легендарный лётчик, сбивший 91 самолёт, лично знакомый со Сталиным. Он бежал из СССР ради любви к француженке Милене Рейнольдс, встреченной в аэропорту Орли. В клубе он — лучший шахматист, помнит наизусть сотни партий. Десять лет он ждёт Милену, каждый год посылая ей букет мимозы 5 апреля.

Павел Цибулька — бывший чехословацкий дипломат, бежавший после процесса над Сланским и Клементисом, чудом избежав чистки. Апатрид — ни чех, ни француз. Работает ночным портье в дорогом отеле. Всю жизнь пишет монументальный труд о Брестском мире, который никто не издаёт.

Имре Фалуди — венгерский эмигрант, бежавший после подавления восстания 1956 года. Во Франции работает кладовщиком и платит долги Тибора в «Бальто». Когда Тибор возвращается в Венгрию, Имре заводит курицу и называет её Тибором.

Тибор Балаж — венгерский актёр, бежавший после 1956 года. Во Франции не может получить роли из-за акцента. Работает зазывалой в ночном клубе. В конце возвращается в Венгрию, оставляя Имре в долгах.

Владимир Горенко — бывший советский управленец из Одессы, бежал, когда его вызвали в НКВД. Во Франции работает нелегальным бухгалтером, помогает мелким торговцам уклоняться от налогов. По воскресеньям приносит в «Бальто» нераспроданные продукты и устраивает «раздачу слонов».

Вернер Толлер — немецкий антифашист, член Сопротивления, сооснователь клуба. После войны отказывается говорить по-немецки. Теряет память после избиения, но Игорь возвращает его к жизни через шахматную партию. Работает киномехаником на улице Шампольона.

Сартр и Кессель — реальные исторические фигуры. Они приходят в «Бальто» играть в шахматы, жульничают, смеются, пьют. И спасают эмигрантов от голода — платят за жильё, находят работу, подбрасывают деньги. Но они же знали о репрессиях и молчали.

Все они — «неисправимые оптимисты».

Пользуясь случаем, я, как человек, который по долгу службы расставляет чужие тексты по сетке, хочу передать вам каплю своих знаний.
Сегодня про модульную сетку расскажу. Модульная сетка могла бы просто быть скучной штукой для технарей. Однако, при прочих равных, стала фундаментом книг, который никто не видит, но без которого всё разваливается. Выбор того, какой же фундамент будет заложен определяет формат, колонки, поля, базовую линию, заголовки, картинки, цитаты.

Без сетки текст и иллюстрации живут отдельно, как соседи, которые не здороваются. С сеткой — вам, как читателю, просто легко читать. И в этом, как вы понимаете, главная магия вёрстки. Для художественной литературы чаще всего хватает 1–2 колонок, чтобы текст не задыхался. Для журналов — 3–4, чтобы вместить всё безобразие. Для фотоальбомов — вариативно, потому что изображение само диктует правила. Но если сетки нет — страница разваливается. И я это говорю не как теоретик)))

P.S. примеры оставлю в комментариях

27 августа обсуждаем «Клуб неисправимых оптимистов» Генассии. Париж конца 50-х, 12-летний Мишель находит за зелёной портьерой бистро «Бальто» шахматный клуб эмигрантов
Читая, подумайте: кто такие «неисправимые оптимисты»; что значит быть апатридом; можно ли простить того, кто помогал, но молчал о преступлениях. Обратите внимание на эпиграф «Неизвестный автор» — коллективный голос клуба, анекдот про Сталина как сопротивление, еду как заботу и Сашу, бывшего «стирателя», который в конце оставляет список стёртых и альбом «до и после».
Приносите книгу, ваш вопрос и своё определение второго шанса.

За портьерой ждут, «Ты не один, и это не конец». 27 августа. Неисправимых оптимистов не бывает бывших

___________
🤩 27.08 | 19:00
🤩Малый Казённый пер., 2 | Tintoretto
🤩Билеты (включает напиток)

Ну что, «Клуб неисправимых оптимистов» уже у всех на столах? Или ещё только в планах?

Кто на каком месте? Кто уже за зелёной портьерой, а кто только ищет бистро «Бальто» на карте Парижа? Делитесь — интересно, с кем из героев уже успели познакомиться. И нужна ли вам карта героев?)

«Клуб неисправимых оптимистов» — роман-матрешка. Внутри основного текста — вложенные: письмо Франка к Сесиль (мы видим его только через реакцию героев), стихи Саши (оказываются спасёнными от уничтожения — голоса убитых поэтов), письма Пьера из Алжира (голос войны), письмо Саши (раскрывает его прошлое «стирателя» и содержит список стёртых). Каждый текст создаёт новый слой. Роман становится системой отражений, где одно открывает другое

15 августа в 13:00 — «Тихие чтения». Просто собираемся, берём чай или кофе и читаем каждый своё. Без обсуждений, без домашних заданий.
С 13:15 до 14:00 — абсолютная тишина. После — кто захочет, останется поболтать о книгах.

Участие бесплатное, оплачиваете только свой напиток. Мест мало — поэтому не забудьте сдать билет, если у вас не получается придти. Приходите читать в компании тех, кто тоже не может без книг.

__________
🤩 15.08 | 13:00
🤩Братьев Весниных, 1 | Зацепи кофе
🤩Билеты

Место, где тебя принимают без паспорта. Где не спрашивают, кто ты и откуда, потому что все и так знают, что ты потерял родину. Бистро «Бальто» в романе Генассии. Мы можем смело назвать его «третьим местом» — по Ольденбургу, пространство вне дома и работы. Но для героев оно становится заменой отсутствующего «первого места» — дома. Они приходят сюда потому что им больше некуда идти.


Спойлер: А потом «Бальто» умирает. Хозяин, Альбер Маркюзо, падает замертво прямо в зале. Новый владелец вешает объявление: «Азартные игры запрещены». Клуб закрыт. Члены клуба пытаются собраться в Люксембургском саду, играют на скамейках. Но это уже не «Бальто». Нет зелёной портьеры, нет запаха кофе, нет того чувства, что ты дома. Убежище разрушено.

Философский дайвинг и философский серфинг

В 2009 году «Клуб неисправимых оптимистов» получил Гонкуровскую премию лицеистов (победителя выбирают не критики, а тысячи французских старшеклассников). 12-летний Мишель, ищущий себя между семьями и взрослением, оказывается близок тем, кто сам стоит на пороге взрослой жизни. Но роман говорит не только о взрослении: эмигранты из «Бальто», потерявшие всё, но сохранившие способность смеяться, как маяк нам, что даже после катастрофы можно продолжать.