Ложитесь на кушетку

Как-то раз в ответ на язвительное замечание о том, что не все стерхи за ним полетели, Владимир Путин ответил:
— Да. Слабые и больные птицы остались на земле.

За последние сутки от меня отписалась группа аналитических психологов, но!
Написали выпускники и студенты ВШЭ, работающие по этому профилю: предложили публичные дебаты.

Очень благодарна за эту возможность: да, мы там переругаемся. Да, нарциссические травмы закровоточат, а мелтдауны будут интенсивны.

Зато такие битвы титанов дискуссии дают всем участникам возможность уйти с них со списком литературы и тихим вопросом внутри себя: «а может у этих ребят есть, чему поучиться?»

Полетели!

Клинический нейропсихолог начнёт с самого неприятного.
С дифференциальной диагностики.
Потому что прежде чем лечить кота от неправильных убеждений, сепарационной тревоги или нарушенного контакта, нужно выяснить, не болит ли у него что-нибудь.
Орать по утрам кот может не только потому, что он маленький театральный психопат.
Он может орать из-за боли, гипертиреоза, когнитивных нарушений, проблем с ЖКТ, нарушений сна, сенсорной депривации, тревоги, возраста, режима питания или потому, что у него в голове не «характер», а нервная система.
Клинический нейропсихолог вообще неприятный человек в любой красивой психологической дискуссии — самый неприятный.
Вы ему про внутреннего ребёнка, а он вам:
— Сон?
— Боль?
— Гормоны?
— Возраст?
— Сенсорная стимуляция?
— Нагрузка днём?
— Режим?
— Ветеринар когда был?
И всё.
Вся поэзия страдания ломается о скучную мысль, что иногда кот орёт не потому, что у него травма привязанности, а потому что у него, например, болит живот.

КПТ права: поведение подкрепляется.
Гештальт прав: в отношениях много непрожитой злости и нарушенных границ.
Психоанализ прав: иногда мы действительно проверяем любовь через невозможность быть удобными.
Транзактный анализ прав: в 5 утра в комнате редко присутствует хотя бы один Взрослый.
Клинический нейропсихолог прав: сначала исключите тело, а потом уже интерпретируйте душу.

А кот прав всегда.
Потому что уважаемый человек, кандидат наук, специалист по психике, зрелая личность с границами, полностью сепарированная — идёт и насыпает корм в 5 утра.
Терапия терапией, а котик хочет кушоц.

Начнём с котиков и себя, а дальше будем рассматривать остальные темы.

Кот, который орёт в 5 утра, — идеальный клинический случай.

Он стабилен.
Мотивирован.
Имеет выраженный симптом.
Не испытывает вины.
Не склонен к интеллектуализации.
И абсолютно уверен, что проблема не в нём, а в том, что вы почему-то лежите, хотя миска уже полчаса пуста.

Итак, у нас есть кот.
Толстый. Сиамский. Любимый.
В 5 утра он садится у кровати и начинает орать так, будто видит не пустую миску, а экзистенциальную бездну, и она уже тоже смотрит в него.
Что с ним будут делать разные терапевтические школы?

КПТ-терапевт сначала составит поведенческую цепочку.
Ситуация: 5 утра.
Мысль кота: «Если я буду орать достаточно трагично, человек встанет».
Эмоция: тревога, раздражение, умеренное чувство голодной несправедливости.
Поведение: ор.
Последствие: человек встаёт и кормит.
КПТ-терапевт скажет: поздравляю, вы не воспитывали кота. Вы обучали его орать.
Потому что каждый раз, когда человек встаёт на вопль, он подкрепляет поведение. Кот не манипулятор, не абьюзер и не маленький демон в меховом костюме. Он просто живой организм, который провёл эмпирическое исследование и получил статистически значимый результат.
Интервенция будет скучной, зато рабочей: не подкреплять ор, кормить по расписанию, возможно — использовать автоматическую кормушку, чтобы кот ненавидел технику, а не вас (наш ненавидит и нас, и технику — рецепт не универсальный).

Гештальт-терапевт спросит кота:
— Что ты сейчас чувствуешь?
Кот ответит:
— ААААААААААААААААААА.
И это, в общем, будет честный контакт.
Гештальт не станет сразу убирать симптом. Он посмотрит, что происходит на границе контакта между котом и человеком. Где кот прерывает возбуждение? Где человек теряет себя и встаёт кормить, хотя хотел спать? Кто в этой системе не выдерживает фрустрации?
Возможно, терапевт предложит человеку заметить: «Я злюсь на кота, но мне стыдно злиться, потому что он маленький и пушистый».
И вот тут, конечно, начнётся настоящая терапия.
Потому что половина проблем в отношениях с котами держится не на голоде, а на невозможности сказать: «Я тебя люблю, но в 5 утра ты ведёшь себя как сукин сын».

Психоаналитик посмотрит глубже.
Он не станет удовлетворяться поверхностным объяснением «кот хочет есть». Это слишком просто. Если бы всё было так просто, человечество давно бы уже вылечилось миской сухого корма.
Психоаналитик спросит: а кого кот будит на самом деле?
Мать?
Первичный объект?
Фигуру, от которой зависит выживание?
Того, кто когда-то исчезал слишком надолго и теперь должен каждое утро доказывать, что он всё ещё здесь?
Утренний ор окажется не просто требованием еды, а проверкой объекта на устойчивость.
«Ты жив?»
«Ты доступен?»
«Ты выдержишь мою потребность?»
«Ты не бросишь меня, если я буду ужасен?»
И где-то на третьем году анализа выяснится, что кот орёт не потому, что голоден, а потому что в раннем детстве его слишком рано отняли от матери, и теперь каждая закрытая дверь переживается им как повторная катастрофа сепарации.
Человек, конечно, будет продолжать вставать в 5 утра, но уже с большим уважением к бессознательному.

Транзактный аналитик разложит всё по эго-состояниям.
Внутри кота в 5 утра говорит не Взрослый.
Взрослый кот мог бы посмотреть на часы, оценить реальность, вспомнить, что корм будет в 8, и лечь обратно.
Но у кота активируется Ребёнок.
Причём бунтующий: свободный, голодный, громкий, без всякой социальной цензуры.
— Хочу!
— Сейчас!
— Немедленно!
— Все умерли, кроме меня!
А у человека в ответ включается Родитель.
Иногда Заботливый: «Бедный малыш, конечно, сейчас мама встанет».
Иногда Критикующий: «Да чтоб ты подавился своим паштетом».
Иногда Внутренний Родитель делает вид, что он Взрослый, но на самом деле просто шипит в подушку.
Задача терапии — вернуть в комнату Взрослого.
Взрослый говорит: «Кот жив, миска не является неотложным медицинским случаем, я имею право спать, кормление будет по расписанию».
Это звучит просто, но попробуйте сказать это пушистику с голубыми глазами, который смотрит на вас так, будто вы разрушили его веру в любовь. Или хотя бы себе.

Вынесу из комментариев:
я мало кого ненавижу, но психоаналитиков — да. Никто не нанёс моим клиентам и пациентам больше вреда, чем такая «терапия». Ну разве что она может тягаться с мамой (оценили шутку, фрейдисты и лакановцы?).

Психоаналитики — напыщенные индюки без хотя бы базового клинического образования.
Надо, ребята, надо делать дифдиагностику между гипотиреозом, птср и «холодной грудью».
Потому что люди болеют чем угодно. Чем угодно, кроме маминых сисек.

UPD больше 10 лет назад я отлежала в анализе 150 часов: больше, чем им надо для сертификации.
Ху-е-та.

Поскольку мой психолог не даёт готовых ответов на вопросы — и за что я плачу столько тысяч в час, Дима? — я вчера спросила чат-жипити, что делать с этим каналом.
Мне же нравится здесь быть. Среди пары тысяч вас, многих из которых знаю или как будто знаю лично.
Вы почему-то всё ещё не отписались, хотя я временами исчезаю так, будто ушла не сажать рододендроны и писать доклады, а в лес насовсем и живу в избушке на сваях.

Нейронка проанализировала канал и выяснила: списки, гайды и полезные структурированные тексты вам не упёрлись в сравнении с новостями садоводства, котами, личными наблюдениями, рассуждениями о том, как психиатрия пересекается с эзотерикой и нейробиологией, хиханьками да хаханьками.

— Пиши больше о жизни, делай играючи, делай легче, кайфуй! — сказал чат-жипити.
Тут понеслась психология публичности.
Когда человек долго молчит в соцсетях, он очень редко просто молчит.
Обычно он в это время занят чем-то важным, а заодно строит маленький трибунал.

Внутри — сцена, на которой сидят все сразу: строгая мама, противная одноклассница, любимый преподаватель, муж, терапевт, налоговая и все древние боги сразу.
И каждый за что-то поливает говном и чего-то ждёт.
Причём настоящие читатели просто живут свою жизнь. Пьют кофе, едут в метро, болеют, женятся и разводятся, заводят собак, покупают рассаду, тревожатся, читают пост и идут дальше.

Но внутри у прости-господи-блогера всё устроено иначе.
Если ты исчезла — надо вернуться правильно.
Если молчала — надо объясниться.
Если объясняешься — надо быть убедительной.
Если не убедительна — лучше ещё помолчать.
Так молчание начинает кормить само себя.

Мы вообще никогда не живём в реальности as is. Человек субъективен. Искажения, интерпретации, фантазии о том, что другие о нас думают, — всё это всегда с нами, мы социальные приматы.

Вопрос не в том, чтобы стать идеально объективным и идеально идеальным. Это невозможно и очень уныло.
Вопрос в том, помогает ли конкретное искажение жить.
Если искажение мешает — это плохая когнитивная ошибка. Такому мы не доверяем: берём жопу в руки, психолога, кота, психиатра по необходимости и идём исправлять.
А если искажение поддерживает — не надо шевелить его грязными руками.
Как в IT: работает? Не трогай.

Поэтому я решила считать, что нейронка умнее меня, вы тут скучали, а возвращаться можно не с манифеста, не с великого проекта и не с поста, который изменит отечественную психотерапию навсегда.

Можно просто вернуться.
Без покаяния.
Без концепции.
Без полотна извинений.
Без форматирования текста.
Без торжественного обещания теперь вести канал регулярно, потому что мы взрослые люди и знаем цену таким обещаниям — особенно моим :)

Так что будем считать, что это не пост после паузы, а маленькая интервенция против стыда перед своим сообществом.

О чём поговорим завтра?
Про бедность и психиатрию?
Про воспитание котов и себя?
Про психолого-психиатрические холивары?
Про злых психологов?
Про то, почему беречь себя — иногда означает сделать себе очень больно?
Или о том, почему потеря вещи может быть страшнее потери человека, и это нормально?

Соскучилась :)

Всё так, ребята. Всё так.

(со звуком)

Это по профессии я психолог, а шмоточница — по любви. Профессионально нахожусь во внутренней научной эмиграции, прошу меня понять и простить: сижу в саду и работаю над интенсивом по суицидологии.

Но мне сложно без общения со своими (я как Ольга Бузова: мои люди всегда со мной) и я завела канал о предметах.
С детства меня завораживали антикварные вещи — молчаливые свидетели историй людей и стран, чья жизнь длиннее человеческой.

Поэтому если вы любите все эти странные пыльные штуковины, рассказывающие о войнах, нищете, парадах, вождях, роскоши и мечтах тех, кто жил до нас — заходите.

Я стараюсь писать интересно о том, что встречаю и имею, а иногда готова делиться кусочками коллекции.

Буду рада видеть сестёр и братьев по интересам!

«А если я спрошу прямо — я не сделаю хуже?»

Спойлер: нет.

Psypedia проводит мой семинар о том, как говорить с кризисным клиентом: без страха и упрёка бытового «всё наладится» — прямо, бережно и точно.

В этот четверг,
28 мая,
20:00 по Москве.

Обязательна регистрация, все условия на странице организатора.
18+, только для специалистов.

Вчера была на круглом столе, а сегодня читала доклад на конференции Psypedia о том, почему «что вы сейчас чувствуете?» и «я понимаю ваши переживания» — вредоносная (а в худшем случае жизненно опасная) фигня, а не психотерапия для нескольких групп клиентов.
Организаторы не размещают в свободный доступ материалы спикеров, а я не смогла впихнуть доклад в час и размещу его конспект в комментариях :)

Недавно я переехала из центра Москвы жить в деревню, почти перестала вести блог и давать интервью — внутренне эмигрировала и иммигрировала, занимаюсь научной работой и рассадой.

В кризисные времена мы не просто устаём — мы уменьшаем своё присутствие в жизни. Меньше говорим,
меньше участвуем,
меньше откликаемся эмоционально на события,
меньше пишем и говорим.
Уходим в частное и безопасное.

Это и есть внутренняя эмиграция: способ психики приспособиться к среде, которая кажется опасной, непредсказуемой или бессмысленной для участия.

Самоцензура
Человек заранее запрещает себе говорить, спорить, проявляться. Не потому, что ему нечего сказать, а потому, что слишком высока цена: мы видели результаты чужих смелых высказываний.

Сужение присутствия
Становится меньше включённости в происходящее. Не хочется читать новости, обсуждать их, быть слишком заметным. Это способ уменьшить перегрузку.

Социальное отстранение
Когда мир переживается как небезопасный, психика сокращает участие в контакте. Человек реже говорит о важном, меньше инициирует близость, меньше чувствует себя частью общего и часто замыкается в ближнем круге общения.

Эмоциональное онемение
Чтобы не чувствовать слишком много страха, боли, злости или бессилия, психика приглушает чувства вообще. Вместе с тяжёлыми переживаниями становятся слабее радость, интерес и ощущение живой вовлечённости.

Психическое дистанцирование
В стрессе человек начинает жить на автомате: терять связь с телом, своими желаниями, ощущением себя в моменте. Как будто жизнь происходит, но не совсем с нами, появляется эффект наблюдателя, а не участника.

Отказ от участия
Если долго кажется, что от тебя ничего не зависит, психика перестаёт тратить силы на включённость. Возникает не лень, а выученное бессилие: всё равно ничего не изменится— тогда зачем отрываться от дивана, строить дома, рожать детей?

Технически внутренняя эмиграция выглядит так:
угроза ➡️ самоцензура ➡️ отстранение ➡️ онемение ➡️ сужение жизни и снижение её качества.
Сначала это защита, но любая защита при неблагоприятных условиях становится способом жить.

Ложитесь на кушетку и держитесь двумя руками за свои ценности. Всё пройдёт, как говорил один мудрый еврей.

Психиатрия и психологи — это зачастую такое же спорное сочетание как селёдка с молоком.

Психиатры редко берут в расчёт специфику личности, её актуальные кризисы и подвыверты психологических защит, где поди разбери: это ядерная? выученная? связанная с нейроспецификой?

Психологи ещё гуще и кучнее ошибаются, принимая:
ОКР — за травматичные переживания,
СДВГ — за вторичные выгоды от забывания,
Депрессию — за обиду на мать (психоаналитиков, конечно, надо на принудительное лечение, но его к сожалению отменили),
Гипотериоз — за депрессию;
БАР — за «вот такой ярий творческий характер»,
ПТСР — за тревогу;
ГТР — за тревожно-преследующий тип привязанности,
РАС — за тревожно-избегающую привязанность, и далее, далее.

В итоге клиенты и пациенты получают некачественную помощь, а сами специалисты демотивируются, потому что работаешь-работаешь, а клиенту хуже и хуже.
В идеальном мире психологи и психиатры живут по соседству и проводят вечера, сидя у костра и обсуждая последние исследования.
При хороших реалистичных раскладах мы сбиваемся в кучки и обсуждаем работу в чайхане в одиннадцать вечера. При очень хороших — один человек наблюдается у психиатра и психолога, находящихся на связи и имеющих опцию запросить у коллеги дополнительные данные или предоставить свои.

Я никогда не публикую рекламу: 5-10-50 тысяч не стоят искренности. Зато около 50 тысяч стоит курс по психиатрии для психологов, который написал мой коллега и друг — затитулованный по самые помидоры психиатр Сергей Фёдоров в соавторстве с Дмитрием Тихомировым.

Мне повезло: я училась психиатрии у Файнзильберга, потом попала на практику в кризисное психиатрическое, а потом специфика суицидоопасных клиентов свела меня с лучшими психиатрами города, которые тоже заняты сложными случаями.

Я рекомендую курс по писихиатрии коллегам, которые искренне хотят разбираться в процессах внутри клиентов.
Всё равно на супервизии больше денег уйдёт, если этого не знать. Заодно сообщаю: я подняла стоимость супервизии до 12 тысяч, но и длительность теперь полтора часа.

Да, коллеги?

Ксения Собчак сегодня стала прикладывать ко всем своим постам ссылку на канал в максе.
Это ж-ж-ж неспроста, как говорил Винни-Пух.
Я тоже приложу сюда ссылку на пустой клон «Ложитесь на кушетку», а ещё картинку, которую все как надо поймут.

Напоминание о том, что сегодня в 19 часов будем говорить с психиатром Андреем Копиным о жизнеугрожающих состояниях в психологии и психиатрии.
Присоединяйтесь!

Вот так читаешь новости и видишь, что твой друг и коллега допостился мемасов до судов.
Я даже не знаю, как и стоит ли комментировать.

Я сама была у @dimaduk на паре консультаций и надо, наверное, ещё заглянуть на краткосрочный курс долгосрочный-то всё равно из лагеря вести неудобно

Это был один из лучших каналов с мемами, Дим 💔

Записывайте в календарь:
четверг, 12 февраля, 19:00

Вебинар:
🟣как заподозрить роскомнадзорный риск у близкого?
🟣чем, как и кому можно помочь?
🟣когда мысли о собственной смерти — повод беспокоиться?

Спикеры:
Андрей Копин — психиатр;
Елизавета Муратова — психолог-суицидолог.

Присоединиться:
Обучающий вебинар строго 18+

Сегодня мой последний плановый рабочий день в этом кабинете.
Проводила клиентку, порыдала, сложила разбросанные книги в стопку.

Мы с семьёй переезжаем, дальше консультации и супервизии будут проходить онлайн.
За почти 7 лет здесь побывало полтыщи человек: студенты и топ-менеджеры, инженеры и телезвёзды, владельцы международных фондов и машинисты поездов, только закончившие школу и вышедшие на пенсию, военные и матери двухсотых, менеджеры и ювелиры, режиссёры и полицейские, врачи-психиатры и историки,.. и фронтовой священник.

Многие переживали очень тёмные времена, а некоторые искали немного поддержки для очередного большого шага.
И многим я смогла помочь, а некоторым — нет.
Для меня заканчивается эпоха.

В феврале я обязательно устрою день очных консультаций для тех, кто хочет в последний раз посидеть на фиолетовом диване и вместе покурить в кабинете, продолжая двигаться к своей правде и своей лучшей жизни.

А ещё мы с психиатром Андреем Копиным готовим для вас эфир о том, как и почему люди пытаются расстаться с жизнью и как мы все можем помогать каждый день. Анонс обязательно выложу, когда определимся с датой.

Читала сейчас статьи по РАС (расстройствам аутистического спектра) и решила рассказать вам байку о том, как мы с коллегой-психиатром почти попались на удочку бытовых стереотипов.

Все привыкли думать, что дети с РАС — это такие милые маленькие стесняшки, увлечённо читающие в 8 лет научные публикации о динозаврах. А взрослые с РАС — горящие своим делом учёные, спрятавшиеся от солнечного света разработчики и немного странные отводящие взгляд врачи.
При РАС люди часто обладают общим признаком: наличие специнтереса. Специнтерес — это конкретная, довольно узкая сфера деятельности или познания, которой человек привержен не просто как хобби, а которая занимает значительное место в жизни и не может быть отчуждена без чудовищного дистресса, тк несёт в себе ещё и функцию эмоциональной регуляции.

Динозавры конкретных видов или периодов, наречия в деревнях определённой губернии в 1830-40 гг, узкоспециализированная медицина— всё это привычные специнтересы, которые очень помогают в выставлении диагноза.

Но так бывает не всегда.

В редких случаях человек с РАС может иметь экзотический специнтерес вроде новейших технологий самого смертоносного вооружения или нервно-паралитических ядов. И это принципиально меняет не только среду вокруг него и анамнез, но и без этого встречается настолько редко, что бывает тяжело увидеть структурные процессы за непривычной «упаковкой», свойственной другим нарушениям или особенностям.

Так получилось и у нас: вдвоём перебирали варианты возможных диагнозов, будучи сбитыми с толку таким вот экзотическим специнтересом, который сделал и самого человека, и его жизнь совершенно иными, чем мы видим за годы и тысячи часов практики.

В психологии и психиатрии временами бывает так, что всё — не то, чем кажется при первичной и однократной диагностике.
Именно поэтому я всегда поддерживаю клиентов в желании получить второе мнение психиатра или другого психолога, если есть сомнения в диагнозе или методе терапии. Да даже если и нет, но так будет спокойнее — от второго мнения ещё никому не становилось хуже, кроме специалистов с защемлением в районе самооценки.

Если надолго пропасть из соцсетей или откладывать любое другое дело типа ведения блога (прям как я), когда вы работаете на виду и для других — почти неизбежно появится чувство вины. И дальше оно само по себе проворачивает злой фокус: задача остаётся такой же, какой была, а эмоциональный заряд вокруг неё растёт.
Несколько итераций избегания неприятных переживаний (то есть откладываний на потом) — и вот вокруг мушьего дела отросли слоновьи переживания.

Есть много ответов на вопрос, как справляться с парализующим чувством вины.
Мой любимый способ переживать такое самой и помогать клиентам — это научиться делать и делать то, что хочешь и что важно, при любом эмоциональном фоне, а не ждать, пока попустит. Справляться не с чувствами, а с задачами. Чувства как-нибудь сами подтянутся.

Я только что жмякнула кнопку «отправить» с этим текстом, хотя моей вины за 3-месячную тишину в блоге хватило бы на двух созависимых. Лучше ведь вынырнуть из ремонтных приключений обратно через 3 месяца, чем не вынырнуть совсем.

Соскучилась 💜