Начнём с котиков и себя, а дальше будем рассматривать остальные темы.

Кот, который орёт в 5 утра, — идеальный клинический случай.

Он стабилен.
Мотивирован.
Имеет выраженный симптом.
Не испытывает вины.
Не склонен к интеллектуализации.
И абсолютно уверен, что проблема не в нём, а в том, что вы почему-то лежите, хотя миска уже полчаса пуста.

Итак, у нас есть кот.
Толстый. Сиамский. Любимый.
В 5 утра он садится у кровати и начинает орать так, будто видит не пустую миску, а экзистенциальную бездну, и она уже тоже смотрит в него.
Что с ним будут делать разные терапевтические школы?

КПТ-терапевт сначала составит поведенческую цепочку.
Ситуация: 5 утра.
Мысль кота: «Если я буду орать достаточно трагично, человек встанет».
Эмоция: тревога, раздражение, умеренное чувство голодной несправедливости.
Поведение: ор.
Последствие: человек встаёт и кормит.
КПТ-терапевт скажет: поздравляю, вы не воспитывали кота. Вы обучали его орать.
Потому что каждый раз, когда человек встаёт на вопль, он подкрепляет поведение. Кот не манипулятор, не абьюзер и не маленький демон в меховом костюме. Он просто живой организм, который провёл эмпирическое исследование и получил статистически значимый результат.
Интервенция будет скучной, зато рабочей: не подкреплять ор, кормить по расписанию, возможно — использовать автоматическую кормушку, чтобы кот ненавидел технику, а не вас (наш ненавидит и нас, и технику — рецепт не универсальный).

Гештальт-терапевт спросит кота:
— Что ты сейчас чувствуешь?
Кот ответит:
— ААААААААААААААААААА.
И это, в общем, будет честный контакт.
Гештальт не станет сразу убирать симптом. Он посмотрит, что происходит на границе контакта между котом и человеком. Где кот прерывает возбуждение? Где человек теряет себя и встаёт кормить, хотя хотел спать? Кто в этой системе не выдерживает фрустрации?
Возможно, терапевт предложит человеку заметить: «Я злюсь на кота, но мне стыдно злиться, потому что он маленький и пушистый».
И вот тут, конечно, начнётся настоящая терапия.
Потому что половина проблем в отношениях с котами держится не на голоде, а на невозможности сказать: «Я тебя люблю, но в 5 утра ты ведёшь себя как сукин сын».

Психоаналитик посмотрит глубже.
Он не станет удовлетворяться поверхностным объяснением «кот хочет есть». Это слишком просто. Если бы всё было так просто, человечество давно бы уже вылечилось миской сухого корма.
Психоаналитик спросит: а кого кот будит на самом деле?
Мать?
Первичный объект?
Фигуру, от которой зависит выживание?
Того, кто когда-то исчезал слишком надолго и теперь должен каждое утро доказывать, что он всё ещё здесь?
Утренний ор окажется не просто требованием еды, а проверкой объекта на устойчивость.
«Ты жив?»
«Ты доступен?»
«Ты выдержишь мою потребность?»
«Ты не бросишь меня, если я буду ужасен?»
И где-то на третьем году анализа выяснится, что кот орёт не потому, что голоден, а потому что в раннем детстве его слишком рано отняли от матери, и теперь каждая закрытая дверь переживается им как повторная катастрофа сепарации.
Человек, конечно, будет продолжать вставать в 5 утра, но уже с большим уважением к бессознательному.

Транзактный аналитик разложит всё по эго-состояниям.
Внутри кота в 5 утра говорит не Взрослый.
Взрослый кот мог бы посмотреть на часы, оценить реальность, вспомнить, что корм будет в 8, и лечь обратно.
Но у кота активируется Ребёнок.
Причём бунтующий: свободный, голодный, громкий, без всякой социальной цензуры.
— Хочу!
— Сейчас!
— Немедленно!
— Все умерли, кроме меня!
А у человека в ответ включается Родитель.
Иногда Заботливый: «Бедный малыш, конечно, сейчас мама встанет».
Иногда Критикующий: «Да чтоб ты подавился своим паштетом».
Иногда Внутренний Родитель делает вид, что он Взрослый, но на самом деле просто шипит в подушку.
Задача терапии — вернуть в комнату Взрослого.
Взрослый говорит: «Кот жив, миска не является неотложным медицинским случаем, я имею право спать, кормление будет по расписанию».
Это звучит просто, но попробуйте сказать это пушистику с голубыми глазами, который смотрит на вас так, будто вы разрушили его веру в любовь. Или хотя бы себе.